Расплатившись с официанткой, они вышли на улицу и подошли к «Крайслеру», который по взмаху руки с ключами радостно встречает владельцев, подобно преданому псу. Проехав около километра, Марк приглушил песню Yonkers (Tyler, the Creator, альбом Goblin), доносившеюся со встроенной аудиосистемы Beats, и помолчав четыре секунды решился сказать то, что хотел:
— Не знаю как ты будешь воспринимать то, что я тебе сейчас скажу, но я требую от тебя понимания, договорились?
— Ладушки–оладушки.
Погода изобиловала дружелюбием: после слабого дождя появилась вечерняя луна из–за темных туч, сливающихся с таким же смутным небом. Кое–где показываются звезды.
— Ты ведь понимаешь кто мы, и как к нам относятся остальные?
— Не понимал бы — не стал с тобой на одну колею. Продолжай.
На небе висел огрызок луны.
— У нас денег хватает, хотя бы для того, чтобы жить лучше, чем большая часть общества в нашем городе. Но какими силами они нам даются? Я не хотел бы умирать с чуством, что часть денег я заработал, считай, зря. Среди людей, которых мы обманывали были и вполне добропорядочные граждане. Просто они появлялись в ненужном месте в ненужное время, и в этом их беда. Я клоню к тому, что я не хочу растрачивать деньги ради пустяков, чтобы тогда, когда я буду старым пердуном, я зарабатывал себе на кусок хлеба. Я хочу, чтобы ты поступал так же, как я. Это не потому, что я хочу быть для тебя вечным примером для подражания, уж на это точно не гожусь ввиду некоторых причин, а потому, что я забочусь о твоих сбережениях, о твоей жизни. Помнишь, как в детстве постоянно наказывали меня из–за того, что ты был криворуким слюнтяем? — не дождавшись ответа, Марк продолжил, — Это потому, что на мне висела большая ответственность, чем на тебе, и говоря честно, я к этому привык. Но я редко жалел о том, что мне доставалось за твои проступки. И сейчас я хочу улучшить твою будущую жизнь. Возможно ты сочтешь, что это не мои дела, но как бы странно это не звучало, я хочу, чтобы ты умер холостяком.
— А трахаться с педиками ты мне разрешишь? — язвительно спросил Ян, пытаясь искоренить развитие мысли Марка.
— Прошу, не сбивай меня с мысли. Благодарю. Хвала Господу, у нас есть деньги на шлюх и лицензионную порнографию, поэтому от спермотоксикоза не умрем. Я не говорю, что любовь — это чисто сексуальное влечение, но я не один раз был влюблен, потому могу сказать, что либо девушка, в которую как тебе кажется ты влюблен, либо сама любовь — полнейшая сука. Они будут высасывать с тебя деньги, а еще больше — твои мозги. Не потому, что они стервы, вовсе нет. Испокон веков представительницы женского пола жили за счет мужчины. Знаешь, недавно я видел по телевидению репортаж об одном из видов африканских птиц. Их «изюминка» в том, что самки после совокупления с самцами выклевывают им грудную клетку и съедают их сердце. Ученые говорят, что это помогает будущему поколению вырасти более сильным. Но знаешь, что я думаю? Это потому, что эти «сердцееды» — суки! — на несколько секунд губы Марка то ли онемели, то ли вдруг застеснялись.
— Мне кажется ты слишком эгоистичен, хотя бы потому, что советуешь другим как жить! Это очень нагло с твоей стороны.
— Я тебе плохого не посоветовал бы, и ты это прекрасно знаешь. Если бы я желал тебе неприятностей — мы бы уже оба сидели в тюрьме. Но нет, я пытаюсь делать все чисто. Тогда, когда мы грабили дома, я забирал с собой всевозможные улики. Мы умнее тех подонков, которые вырывают сумки с рук старушек. Или тех придурков с полуавтоматами, которые неделю назад пытались ограбить букмекерскую контору на главной улице. Ты должен доверять мне, либо в ином случае — ты должен оставить меня.
— Не ставь меня перед выбором. Ты мой кузен, и между нами должно быть мало–мальски ценное уважение.
— Черт, я хочу чего–нибудь купить. Останови возле этого магазина. — спокойно, как бы только что ни о чем не разговаривал, произнес Марк.
Ян, руководивший транспортным средством, аккуратно свернул на обочину. Только Марк поставил ноги на сухой асфальт и прикрыл за собой двери, как автомобиль устремился вдаль, набирая скорость. Ян был разозлен и взбешен, хотя бы потому, что еще с детства он не любил, чтобы ему указывали. Однажды, лет так в четырнадцать, мать просила вынести мусор — Ян нашел чужих заблудившихся маленьких котиков, бродивших по двору их дома, вязал в мешок, топал в шлепанцах к ручью и выбрасывал мешок на волю течения. Будь ручей одушевленным предметом, смиловался ли бы он?
Марк рассчитывал на то, что его товарищ сжалится над ним так, как сжалилась бы домохозяйка над маленьким котенком не приученному к туалету и оставляющего за собой «пометки территории». Всматриваясь секунду–другую, то на водителя, то на место, где ему суждено выйти, Марк все же понимает, что это не шутка. Он дожидался завтрашнего дня, для того, чтобы окончить разговор и довести свою спонтанную мысль до логического конца.
— Не обижайся, детка! — как бы шутя и вдогонку крикнул Марк, после того, как вышел с машины.
