– Знаю. И я тоже. Но ты не считаешь, что на данном этапе мы оба виновны в том, что использовали друг друга? Ты очень быстро воспользовалась тем, что я мог тебе предложить.
– Не пытайся заставить меня ощутить мою вину. Я и так чувствую себя глупой. С меня достаточно.
– Почему ты чувствуешь себя глупой? – спросил Никодемус. Рот его напрягся. – Ты получила от этой сделки именно то, что хотела.
– Возможность мучить Каслтонов и Лайтфутов за то, как они обошлись с Крисси? Хорошая шутка. Они и без меня прекрасно мучают друг друга. Я им не нужна, чтобы подливать масла в огонь.
– Ты в этом не была так уверена несколько дней назад. Раз ты теперь легче смотришь на всю ситуацию, раз ты наконец смогла принять факт смерти Крисси, значит, достигла своей цели. Все, чего я прошу, это чтобы ты разрешила мне добиться моей.
Фила просто взглянула на него, слишком усталая, чтобы даже плакать. Затем она отвернулась и направилась из кухни. Но, дойдя до порога, вдруг потеряла всякое самообладание. Женщина кипела от ярости, даже утомление исчезло. Она ударила кулаком о дверной косяк.
– Но почему ты довел до того, что стал спать со мной? – задыхаясь, проговорила она, поворачиваясь к нему лицом. – Почему ты не мог оставить все на уровне деловой сделки?
Ник не пошевельнулся, но в каждой линии его тела чувствовалось напряжение. Когда заговорил, голос его был тих.
– Я с самого начала сказал тебе: то, что мы легли в постель, не имеет к этому делу никакого отношения.
– Да это просто ерунда, и ты прекрасно сам знаешь. Ты использовал то, что понравился мне, как теперь хочешь использовать мои акции. И пытаешься использовать меня в качестве приманки, чтобы остальные поддержали тебя в августе.
– А как насчет меня?
– Что насчет тебя? – процедила она сквозь зубы.
– Тебе понравилось использовать меня в постели. И тебе понравилось использовать меня, чтобы получить доступ в наши семьи.
Фила прикрыла глаза, пытаясь совладать с обуревавшей ее яростью.
– Нет. Это не так.
– Разве?
Она раскрыла глаза.
– Я не спала с тобой, чтобы получить доступ в семью.
– А я не спал с тобой, чтобы получить эти акции.
Фила почувствовала себя загнанной в угол.
– Мне кажется, – медленно произнесла она, – что, по сути дела, ни один из нас не может позволить себе доверять другому. По крайней мере в постели.
– Вот как?
– Да. – Она снова отвернулась и быстро вышла. Но, остановившись посреди гостиной, осознала, что не знает, куда идти. Ей просто нужно было выйти из кухни.
– Фила, – тихо произнес Ник позади нее, – не убегай от меня. Помоги мне. Пожалуйста.
– Почему я должна тебе помогать, черт побери?
– Я тебе сказал. Ты мне нужна.
– Чтобы спасти «Каслтон и Лайтфут». – Она подумала о Вики и маленьком Джордане, о Риде, Дэррене, Элеанор. – Мне кажется, вы сами в состоянии спасти себя.
– Без твоей помощи мы не справимся.
Слова Тельмы Андерсон звенели в ее ушах. «Ты прирожденный борец, Фила, спасатель. Это твоя природа». Фила поняла, что Тельма была не единственной, кто понял ее самую большую слабость Ник тоже понял ее очень быстро.
– Скажи, Ник, почему тебя беспокоит то, что станет с «Каслтон и Лайтфут», после того как остальные обошлись с тобой?
Ник помедлил.
– Трудно объяснить. Могу сказать только, что это связано с любовью к семье.
– Твоя карта бита, но даже несмотря на то что никто, кроме Элеанор, не разговаривал с тобой последние три года, ты будешь пытаться сохранить семейную фирму?
– Это слишком драматично выглядит, правда? – с легкой улыбкой спросил Ник.
Может, это и выглядело драматично, но казалось похожим на правду. Фила поняла, что верит ему. Он просил ее об этом не потому, что хотел отомстить Хилари, а если и хотел, то это являлось вторичным. Его основной целью было спасти для семей «Каслтон и Лайтфут». Теперь она понимала это желание. Семья есть семья.
– Хорошо, – сказала она. – Я сделаю что смогу. Но не жди чудес.
– Спасибо, Фила.
– И не стоит разыгрывать мелодраму, ладно? Пусть это останется на чисто деловом уровне. – Она направилась в спальню.
– Фила?
– Нет, – твердо сказала она. – Если ты опять останешься здесь, то будешь спать на диване. Не будем запутывать эту ситуацию еще сильнее, чем она уже запутана.
Через три часа Никодемус решил, что уже достаточно помучился на неудобном диване, отшвырнул одеяло и встал. Подойдя босиком к двери спальни, он осторожно приоткрыл ее и взглянул нa кровать, с трудом различая под одеялом очертания тела Филы.
Он шире открыл дверь и вошел в спальню. Женщина не шелохнулась. Он подошел к кровати и медленно потянул одеяло. Затем скользнул в постель рядом с ней.
Ник слегка дотронулся до нее, и она, не просыпаясь, сразу же повернулась навстречу его рукам, Прижимаясь теснее. Одна нога легла между его ногами. Он услышал ее легкий вздох на своей груди, и из его тела, казалось, испарилось напряжение.
Фила была не права, утверждая, что они не могут доверять друг другу в постели. Именно в постели она была наиболее искренна с ним, а он с ней.
– Негодяй, – сонно пробормотала она. Но не отодвинулась. Кончик ее языка дотронулся до его соска.
