— Ты специально ему поддался?
— Да нет же. Он всегда был сильным игроком, а последнее время, после того как забросил управление «Каслтон и Лайтфут», особенно много практиковался. Он самым честным образом выиграл. Это стоило мне десяти долларов и пива.
— Ты с ним разговаривал?
— Да, я с ним разговаривал. Знаешь, трудно пройти с кем-нибудь восемнадцать лунок и не поговорить на каком-либо этапе.
— Ты прекрасно понимаешь, что я не это имела в виду.
Ник криво улыбнулся.
— Я понимаю, что ты имела в виду. Ну так вот, я только коснулся вопроса о ребенке и не развивал эту тему.
— О! — Фила была разочарована.
— Об этом несколько трудно говорить, Фила.
— Да, наверное. Но все-таки, если я права, вам обоим придется признать, что вы допустили серьезные ошибки в отношении друг друга, не так ли?
— Но если ты не права, обсуждение этой темы приведет только еще к большим неприятностям и враждебности, а мне это в настоящий момент совсем не нужно. У меня есть более серьезные проблемы.
— Спасение «Каслтон и Лайтфут»?
Он взглянул на нее странным взглядом,
— Это одна из них. Я действительно пошел сегодня на большой риск в разговоре с отцом. Я рассказал ему, что мне известны планы Хилари продать большую часть акций «Каслтон и Лайтфут».
— Ты рассказал ему? — изумилась Фила. — Ты действительно рисковал. А почему ты это сделал?
— Из-за тебя.
Женщина с интересом наклонилась вперед.
— Ну и что? Что ответил твой отец?
— Сказал, что подумает об этом.
— И все? Он об этом подумает?
— Да.
— А вдруг он расскажет Хилари?
— Она будет все отрицать, а я, черт возьми, абсолютно ничего не могу доказать. Но он не сказал, что собирается говорить с Хилари. Он только сказал, что подумает о полученной информации.
Фила сосредоточенно задумалась.
— В твою пользу есть один момент: он вообще не особенно много разговаривает с Хилари. Насколько я могу судить, они живут в этом большом доме как два посторонних человека.
— Да, — сказал Ник. — У меня тоже создалось такое впечатление.
— Таким образом, ты решил пойти на риск и рассказать обо всем Риду. Интересно.
— Я рад, что тебя это так впечатляло, ведь это ты меня изводила, чтобы я сложил карты на стол перед своим отцом.
— Я тебя не изводила. Я вообще никогда никого не извожу.
— Ну, как на это посмотреть. Ты уже готова потащить меня в постель?
— Ну правда, Ник, иногда у тебя мозги работают только в одном направлении.
— Знаю. Отвратительно, да? Но, — произнес он с прояснившимся лицом, — ты ведь любишь меня не за мои мозги, не так ли?
Она затаила дыхание и приняла рассерженный вид, чтобы спрятать эмоции, которые, как она боялась, могут проявиться в ее глазах,
— Не будь грубым.
— Тебе же это нравится, в глубине души ты очень земной человек.
Филе хотелось, чтобы он перестал использовать слова «любить»и «нравиться». В последнее время ей определенно не хотелось шутить на эту тему. Это ее нервировало. Она поднялась на ноги.
— Я устала. Не знаю, как ты, но для меня это был тяжелый день.
Ник мягко поднялся с дивана, улыбаясь в чувственном предвкушении.
— Я и сам безумно устал. Не могу дождаться, когда уже лягу в постель.
— Ты пребываешь в слишком хорошем настроении для человека, который, возможно, совершил сегодня серьезную тактическую ошибку.
— Это все из-за тебя. — Он поймал ее руку и стал покачивать ее, заходя вместе с ней в спальню.
— Ну уж, конечно.
Ник остановился притянул ее к себе.
— Поцелуй меня, детка, — хрипло попросил Никодемус. — Я весь горю, а только ты умеешь умерить мой пыл.
Она прижалась к нему, обнимая руками за шею.
— Ты просто невозможен.
— Нет, я же сказал, что просто горю. — Он поцеловал ее в шею. — Пожалуйста, займись со мной любовью, пока я не сошел с ума, ладно?
— По-моему, ты сказал, что ужасно устал.
Ник отодвинулся от нее, сел на кровать и откинулся на подушки, широко разведя руки в стороны.
— Я устал, но выполню свой долг. Я — твой.
— Перестань разыгрывать благородство. Ты просто-напросто возбужден.
— И это тоже.
Фила попыталась противиться своим желаниям, но, как обычно, не смогла. Она скинула одежду, каждую секунду ощущая на себе его взгляд. Выражение глаз мужчины более чем красноречиво говорило о его возбуждении.
— Детка, ты такая красивая, такая сексуальная, — бормотал Ник все более хрипло, наблюдая, как последний предмет ее одежды падает на пол.
С негромким восклицанием, в котором были одновременно восторг и желание, Фила рухнула на него. Ник уже был готов и ждал. Глаза его тихо смеялись.
Некоторое время спустя, когда голова Филы лежала у Ника на плече, нога на его тяжелом бедре, а сама она чувствовала себя сонной от удовольствия, он заговорил.
— Скажи, — спросил он, лаская пальцем ее сосок, — на самом деле, почему ты не хочешь идти на сбор средств в поддержку кампании Дэррена?
— Ты будешь смеяться.
— Не буду.
— Обещаешь?
— Клянусь, что даже не улыбнусь.
Фила сделала глубокий вдох.
— Мне нечего надеть.
Ник разразился громовым хохотом. Фила ткнула его под ребра, но это его не остановило.
— Заткнись, — приказала она. — Я говорю серьезно.
