Когда Руфус уснул, Майя-Стина осведомилась, что означает сие обращение. Анна-Хедвиг сперва отвечала уклончиво, мол, это у них с Руфусом такая игра, но поскольку мать продолжала допытываться, она рассказала, захлебываясь от восторга, что на самом деле Руфус — королевский сын, а смиренный слуга — это всего-навсего маска, которую он предусмотрительно себе выбрал. Но однажды настанет великий день и Руфус начнет править Островом в короне и мантии из львиных шкур. Вот только она не знает, он ли отправится на поиски своих подданных, или же они сами приплывут сюда на корабле. Но так и так всех белых зарубят, кроме Томаса и Майи-Стины. Им отведут какой-нибудь маленький домик, но она с ними жить не сможет, потому что сделается дочерью вождя, а после, наверное, и королевой темнокожих, и у нее будет своя собственная мантия из львиных шкур.
Вспомнив, что и ее кто-то хотел сделать принцессой, Майя-Стина покачала головой и пристально посмотрела на Руфуса. Она знала со слов Йоханны, как получилось, что Руфус попал в услужение к Нильсу-Мартину, теперь же у нее появились на этот счет иные соображения.
Последние отпущенные ему дни Руфус все больше подремывал. Он перестал есть, ибо желудок его не принимал пищу, и усыхал чуть ли не на глазах. Как-то поздним вечером он начал бредить, мешая чужой язык и родной, на котором он вдобавок кричал и пел. Из его несвязных речей Майя-Стина поняла: он населил светелку людьми, коих знал прежде, и сейчас держит перед ними ответ. А то ему казалось, будто он на борту корабля. Он что-то таинственно нашептывал. Пронзительным голосом отдавал приказания. Он хотел определить место корабля по звездам, но это были чужие звезды. Они исчезали за тучами, и волны валяли корабль со стороны на сторону. «Кахва ти! — кричал он. — Руби головы! Руби головы этим белым свиньям!» Он оттолкнул Майи-Стинину руку и глянул на нее с ненавистью. Потом его опять сморила дремота. Он пролежал недвижно весь следующий день и всю ночь, а на рассвете неожиданно поднялся с кровати и ослабелыми ногами стал отпихивать одеяло. Томас хотел было уложить старика обратно, но тот отшвырнул его, сделал несколько неверных шагов к окну и с рыком упал замертво.
Пастор не разрешил положить Руфуса в освященную землю, и его похоронили за оградой кладбища. Пока Анна-Хедвиг жила на Острове, летом что ни день она приносила на его могилу букет полевых цветов.
Но вернемся к Томасу и Майе-Стине. Им до того хорошо живется в доме за шиповниковой изгородью, что совсем не тянет на люди. У Томаса поредели волосы, замедлилась походка. Впрочем, он никогда не отличался чрезмерной прытью. Главное — спокойно делать свое дело. Майя-Стина ему и мать, и сестра, и любимая. Она до сих пор носит муслиновые платья в цветочек. Она все такая же, по-прежнему легка на ногу, ну разве что стала немного степеннее. Майя-Стина больше ни о чем не грезит. И не предается воспоминаниям. Она нашла свое место в узоре, сотканном из свычаев и обычаев. Для каждого дня довольно своей заботы.
Изредка Томас выбирается в столицу. Майю-Стину поездки туда не прельщают. Однако она понимает, что Анне-Хедвиг придется покинуть Остров, чтобы продолжить учение и повидать свет. Анна-Хедвиг — девушка жизнерадостная и любознательная. В столице она останавливается у своей двоюродной тетки, чья мать вырастила и воспитала Томаса. Она уже успела повидать взаправдашних принцесс, они прогуливались по парку в шляпах с широкими полями и с нарядными зонтиками. Анна-Хедвиг гораздо красивее. Она тоже обзаводится зонтиком и широкополой шляпой. Она становится заправской горожанкой. Ее руки просит молодой правовед. Ах нет, она уже вышла за него замуж. Он намерен составить себе карьеру в чужих краях.
Майя-Стина тоскует по дочери, ее утешает одно: Анна-Хедвиг своей жизнью довольна, и способности ее не пропадают втуне. У Майи-Стины же остались Томас, попугай, маленький садик, бузинное дерево, что растет за домом, и желтовато-коричневая кошка, ее любимица, — она ведет свою родословную от Йоханниной. Оказывается, вскоре после блошиного нашествия та улизнула из дому, а вернувшись, окотилась. Где она бродила, никому не ведомо. Так или иначе, она принесла семерых котят, правда, ушки у них были длиннее обычного. И теперь на Острове снова водятся кошки, они двух мастей — коричневые и желтоватые — и сплошь длинноухие, только у одних уши висят, а у самых любопытных стоят топориком.
По большим праздникам Майя-Стина спускается в городок и покупает в пекарне пшеничный хлеб. Городка не узнать. Между домами проложены дорожки, а дома всё каменные, с черепичной кровлей, деревянных хибарок, крытых соломой, — раз-два и обчелся. Пооткрывалось много лавок, в них продаются товары, о надобности коих местные жители и не подозревали. Старую ратушу снесли и построили новую, вся она разгорожена на маленькие комнатки, где за окошечками сидят чиновники, ведающие делами их городка.
