Юра Венгловский скромно топтался в темной прихожей. Его никто не замечал.
– Дай-ка и мне взглянуть! – произнес кто-то в углу, и Калита оглянулся, прищурившись.
– Рахиль Яковлевна Нищета! – воскликнул он. – Собственной персоной!
– Я! Я! – проскрипела старуха, поднимаясь из кресла с высокой спинкой. – А ты что подумал, сукин сын?!
Она была высокая и сухая, как мертвая сосна, и прокуренная, как боцман на рыбацкой шхуне.
– Узнаю, узнаю, – шутливо вскинул руки Калита.
Появление Рахили Яковлевны Нищеты накануне открытия Дыры его насторожило. Это не могло быть простым совпадением. А с Рахилью Яковлевной Нищетой он не хотел тягаться. Не то чтобы это было ему не по силам, но о ней всегда говорили с опаской. А за два года, в течение которых он ее не видел, многое могло измениться, и он не знал соотношение сил в Зоне, поэтому осторожничал. «В любом случае, – подумал он, – плохой мир лучше войны, которую неизвестно кто выиграет».
– Что-то ты неприветлив, – заметила она.
Завитки волосы, крашенные басмой, ниспадали на высокий, морщинистый лоб. Происходила Рахиль Яковлевна Нищета из партийных работников еще советских времен. Курила «Герцеговину Флор» в подражание Сталину и ругалась матом не хуже грузчиков в одесском порту. В Припяти она заведовала городским парком и сделала его образцово-показательным, изгнав оттуда всех бомжей и нищих. Даже колесо обозрения завезла. Но в отличие от большинства партийных чиновников из Зоны не убежала и не только потому, что попала под излучение Дыры, а потому, что быстро поняла свою выгоду и, как Сидорович, стала торговать экипировкой и скупать хабар, но только со стороны Мозорьских ворот, в густых лесах Полесья. Конечно, к Рахили Яковлевне ходили реже, чем к Сидоровичу – дорога была «плохой», да и территория контролировалась Россией, такого хабара, как у Сидоровича, не было, однако товар у нее «водился» лучше, и за хабар она платила щедрее. Специализировалась она на бигхабаре. Он был ее коньком. Говорят, что Сидорович трижды подсылал к ней убийц, пока однажды ему не принесли посылку с головой самого крутого из них. После этого Сидорович затаился в ожидании удобного случая. Однако найти исполнителя уже не мог, потому что умудренные жизнью «южные» сталкеры не соглашались ни за какие деньги искать встречи с Рахилью Яковлевной Нищетой. Поэтому, собственно, Сидорович и пристал к Косте с таким же предложением.
– Это вам кажется, Рахиль Яковлевна, – ответил Калита почтительно, делая лицо приветливым.
– Ох, смотри у меня! Ох, смотри! – шаловливо погрозила она пальцем и засмеялась, блеснув свежей фарфоровой улыбкой. – Кто там с тобой?
Венгловский почтительно снял шлем и, как рыцарь, вышел из темной прихожей.
– А! Юра! Юра! Юрочка… – обрадовалась Рахиль Яковлевна и вдруг на полпути к нему замерла. – А кого ты с собой притащил?
– Я?.. Никого, – оглянулся Венгловский.
– А ну, б…ть, ну паскуда! Тля заморская! Виолончель ржавая! Я же говорила, Зона опасное место! А ну и ты покажись!!! – велела старуха, крутанув Калиту так, что он сделал пол-оборота на пятках.
Александр Ген побледнел и отступил к стене. Он безоговорочно полагался на чутье и знание Рахили Яковлевны Нищеты.
– Вы знаете, кого вы притащили, сукины дети? – гневно спросила она.
– Кого?! – в один голос воскликнули Калита и Венгловский, невольно поводя плечами.
– «Наездников»!
– Ничего не вижу! – признался Ген, глядя на Калиту и Венгловского и трусовато щурясь.
Он даже взял большое увеличительное стекло, но подойти побоялся и подслеповато разглядывал их издали, на всякий случай загораживаясь ладонью, словно это могло помочь.
– В общем, так, рыцари мои, от «наездников» могу избавить за полторы тысячи. С каждого! – подняла вверх корявый палец Рахиль Яковлевна Нищета. – И то – по знакомству. Обычно я беру в три раза дороже.
– Я ничего не чувствую, – сказал Калита, поеживаясь. – Может, обойдется?
– Я тоже ничего не чувствую, – поддакнул Венгловский, с надеждой глядя на командира – мол, как он решит, так и будет.
– Это потому что они еще корни не пустили и соки не начали тянуть, – безапелляционно заявила Рахиль Яковлевна. – Ну, раскошеливайтесь, раскошеливайтесь, мальчики. Я этих «наездников» в свое время навидалась. Где вы их подцепили? Сейчас это уже большая редкость.
– Похоже, когда мы на «туриста» наткнулись?.. – Венгловский вопросительно посмотрел на Калиту и в двух словах рассказал о Хемуле и его подопечном.
– Не нравится мне все это! – заявила Рахиль Яковлевна. – На тебя охотятся? – она посмотрела на ученого Гена, который так и стоял у стены, не смея приблизиться к гостям.
– Да кому я нужен? – удивился Ген, растерянно взъерошив волосы. – Сижу себе в этой дыре… теоретизирую… и практически ни с кем не общаюсь.
Он развел руки, показывая на стены, увешанные коврами. Эту пещеру он выкопал много лет назад, и Калита мог поклясться, что в ней было множество тайных ходов, которые вели, наверное, даже в Дыру.
– Значит, нужен, раз самострелы на твоих тропинках ставят! – еще более наставительно произнесла Рахиль Яковлевна Нищета.
