Я медленно кивнул.
— Ну, наверное, ты сможешь получить другое. От принца.
В глазах у него появилась подозрительность.
— От принца?
— Конечно. Если ты будешь хорошо себя вести и помогать принцу, он, наверное, будет за это давать тебе разные замечательные вещи. — Я позволил ему немного подумать над моими словами, а потом спросил: — Олух, у тебя есть другая одежда?
— Другая одежда?
— Да, не та, что на тебе. Еще штаны и рубашка.
— Только это, — ответил он, покачав головой. Даже обо мне никогда так плохо не заботились. Я решил, что он что-то путает.
— А что ты надеваешь, когда эту одежду стирают? — спросил я и налил в ванну горячую воду.
— Стирают?
Я сдался. Мне расхотелось задавать ему вопросы.
— Олух, я принес воды и нагрел ее для ванны, — сказал я и взял с полки все необходимое для шитья — в комнате Чейда имелось даже это.
Я решил зашить самые большие дыры и прорехи.
— Ванна? Это как мыться в реке?
— Вроде того. Только горячей водой. С мылом.
Олух задумался на пару минут и сказал:
— Я так не делаю.
И вернулся к изучению пирожного.
— Может быть, хочешь попробовать? Быть чистым очень приятно. — Я поболтал рукой в воде, приглашая его.
Он некоторое время сидел молча, глядя на меня. Потом отодвинул стул и подошел к ванне, заглянул внутрь. Я снова поболтал в ней рукой. Олух медленно встал на колени и, крепко ухватившись одной рукой за край, сунул другую в воду. Удивленно фыркнув, он вдруг сказал:
— Теплая.
— В ней очень приятно сидеть. Ты согреешься и будешь потом приятно пахнуть.
Он издал неопределенный звук и засунул руку поглубже в воду. Потрепанный рукав рубашки тут же намок.
Я встал и отошел, оставив его наедине с водой. Ему потребовалось довольно много времени, чтобы ее изучить. Когда оба рукава окончательно промокли, я предложил ему снять рубашку. Вода довольно сильно остыла, когда Олух, наконец, решился раздеться и забрался в ванну. Нижнего белья у него не оказалось. Когда я собрался добавить горячей воды, он отнесся к моему намерению с подозрением, но, немного подумав, все-таки согласился и принялся играть с мочалкой и мылом. Постепенно теплая вода его согрела, и он расслабился. Уговорить его не только вымыть лицо, но и намылить волосы, а затем прополоскать, было совсем непросто.
Мы немного поговорили, и мне удалось узнать, что Олух вообще не мылся со времени Весеннего праздника. С тех пор как умерла его мать, никто не говорил ему, что нужно время от времени приводить себя в порядок. Я понял, что умерла она не так давно. Тогда я спросил его, как он оказался в замке, но он не смог сказать ничего определенного. Я решил, что он просто сам сюда забрел, и, поскольку на Весенний праздник, а потом и на помолвку принца собралось много народу, все думали, что он чей-то слуга. Нужно спросить у Чейда, как так получилось, что Олух стал его личным слугой.
Пока Олух экспериментировал с мылом и теплой водой, я попытался зашить — насколько было возможно — его одежду. Там, где она расползлась по швам, это оказалось совсем нетрудно, даже несмотря на грязь, покрывавшую ткань толстой коркой. На коленях и локтях она протерлась до дыр, но мне не удалось найти ничего подходящего для заплаток и пришлось оставить все как есть.
Когда кожа на пальцах Олуха сморщилась, я нашел ему полотенце, чтобы он вытерся, и велел встать у огня. Затем я бросил его одежду в мутную воду, кое-как постирал, отжал и развесил на спинках стульев. Чистой она не стала, но заметно посвежела.
Уговорить Олуха сесть и позволить мне вычесать колтуны из его волос оказалось так же трудно, как соблазнить ванной. Он с подозрением отнесся к расческе, даже после того, как я дал ему зеркало и позволил смотреть, что я делаю. Должен признаться, я не сталкивался со столь трудной задачей с тех пор, как ко мне попал Нед и мне пришлось убеждать его, что вши не являются непременным элементом прически.
Относительно чистый, сухой и причесанный Олух сонно сидел перед камином, завернувшись в одно из одеял Чейда. Думаю, теплая ванна отняла у него много сил.
Я поднял один из его башмаков и повертел в руке. Благодаря урокам Баррича, как справиться с этой бедой, я знал.
— Я могу сделать тебе новые башмаки, только мне нужно сходить в город и купить кожи, — сказал я.
Олух сонно кивнул, его уже больше не удивляла щедрость свалившихся на него даров. Я придвинул его одежду к огню, чтобы она побыстрее просохла, и проговорил:
— Не знаю, что делать с твоей одеждой. Шить я не очень-то умею. Только чинить. Но мы что-нибудь придумаем.
Он снова кивнул, а я, немного подумав, подошел к старому шкафу Чейда, стоявшему в углу. Внутри я обнаружил несколько его рабочих шерстяных туник, которые, как мне показалось, он не надевал уже несколько лет. Одна была опалена огнем, а на остальных виднелись пятна самого разного происхождения, но все равно они выглядели значительно лучше, чем лохмотья Олуха.
Я достал одну, прикинул длину и безжалостно отрезал лишнее.
— Будешь это носить, пока мы не закажем для тебя новую одежду.
