Вчера, запасшись горстью мелочи и переодевшись в чистую и опрятную, но простую одежду, я направился на набережную Лиговского канала, где располагаются извозчичьи дворы, питейные дома и притоны самого низшего пошиба. Здесь, во вполне приличном, по местным меркам, трактире «Пряник» у меня была назначена встреча с нищим-виртуозом – Захаром гнилой ногой.
На улице вновь моросило, от канала задувал пронизывающий ветер, а в трактире было чудо как хорошо. В «Пряник» абы кого не пускают – два амбала на входе почтительно расступаются перед «чистой» публикой и взашей гонят пропивших соображение пьянчуг, сунувшихся в достойное заведение.
Прохожу общий зал, где степенно накачиваются водкой личности весьма подозрительного вида – с первого взгляда похожие на зажиточных мастеровых, но по хищным, и, одновременно, настороженным взглядам, кривым усмешкам и той, невыразимой словами, но ощущаемой всей кожей наглой уверенности в себе ясно – тут собралась компания бандитов. Именно бандитов, а не, скажем, воров-карманников, или форточников – у тех совсем иная манера держаться, другие привычные жесты. Не самое приятное соседство, но что поделать – если всё пойдёт нормально, то я тут не задержусь.
Примерно треть зала представляет собой приподнятый помост, на котором располагаются отделённые друг от друга ширмами «кабинеты». Устраиваюсь за свободным столом, и ко мне живо подбегает половой. «Пряник» – по своему особое заведение, отличающееся от прочих наличием в меню блюд кавказской кухни. В своё время вполне заурядный трактир был выкуплен его нынешним владельцем Кобой Цихисели. Лидер кавказской общины Петербурга пожелал и в столице кушать блюда родной Грузии. Вскоре многие оценили прелесть Аджахури по Аджарски, чуреков, Люля и прочих изысков, и «Пряник», сохранивший старое, не отвечающее нынешней сущности название, стал весьма популярен в определённых кругах.
Заказываю Кучмачи с телячьими потрохами, жаренную с грибами картошечку, и, в ожидании заказа принимаюсь за мигом принесённую официантом бутылку красного сладкого вина под горячую лепёшку из тандыра.
Не успеваю покончить со вторым стаканом вина, как к моему столику присаживается крупный молодой человек. Возрастом слегка за тридцать, в элегантном костюме добротного сукна, он распространяет вокруг себя запах кёльнской воды. Если не знать заранее, признать в моём визави уличного попрошайку Захара Полепина, известного под прозвищем «Гнилая нога» невозможно. Захар кидает пару слов официанту, и перед нами из ниоткуда появляются запотевший штоф, крупно нарезанное сало, очищенная луковица и краюха свежайшего, ещё тёплого ржаного хлеба. Грузинская кухня моего собеседника явно не прельщает.
Я знаю Захара давно, и он чётко представляет с кем имеет дело, потому играем в открытую. Не скажу, что мой визави рад делиться информацией, но большого выбора у него и нет – завербовал я его более десяти лет назад, на самой заре карьеры успешного попрошайки, когда он не брезговал совмещать свою «благородную профессию артиста» с банальным воровством, а в «нерабочее» время подряжался на разгрузку контрабанды.
Вот во время одного из таких «дел» молодой Захар и попал по крупному. Надо же было этому идиоту зарезать таможенного чиновника, нагрянувшего с внезапной проверкой на уже ошвартовавшийся, но ещё не прошедший досмотра бриг, с которого Захар со товарищи как раз сгружали французскую галантерею. Так то, с грузчика какой спрос – отсидел бы пару дней в каталажке, да и отправился восвояси, а вон оно как обернулось.
Угостили Захара перед работой трубочкой с опиумом, привиделось ему Бог весть что, и отправился бы мил человек в Сибирь как минимум, потому как убийство коллежского регистратора при исполнении им служебных обязанностей уже не мелкая шалость с контрабандой.
На счастье, то дело попало в мои руки, и я решил, что молодой, явно талантливый в своём роде парень может замолить свои грехи и в столице. Если, конечно, будет честно сотрудничать лично со мной и выполнять всё, что скажут без сомнений и колебаний. Нетрудно предугадать выбор, который сделал неглупый юноша. С тех пор Захар с опиумом завязал, благо привыкнуть к нему не успел, а у меня появился достаточно перспективный агент, поднявшийся не без помощи управления полиции до приличных высот на избранном поприще.
Потягивая очень неплохое вино, начинаю расспрашивать Захара о жизни, о новостях «дна» столичного общества. Спешить тут не следует, часто в такой вольной беседе узнаёшь гораздо больше, чем при допросе. Просто потому, что здесь всплывают факты, о которых ты не имел никакого понятия и не догадался бы спросить. Но сейчас всё не так. Нервно озираясь, мой визави выпивает стакан водки, и показывает глазами на выход. После чего смачно закусывает луковицей, встаёт из-за стола и направляется к чёрному ходу. Это что-то новенькое!
Оставляю на столе трёшку – за нашу еду и приличные чаевые, накидываю пальто, и выхожу через парадную дверь. Никто не проявляет особого интереса, но ведь не станет же опытный агент просто так паниковать, а Захар явно паникует.
