Пашка викинг – высокий, стройный, ладно скроенный парень лет двадцати пяти-тридцати, не более. Всё в нём располагает: большие весёлые синие глаза, удалой клок светло-пшеничных волос из под сдвинутой набок кепки, небрежные, уверенные манеры духаря – уголовника, не боящегося ничего и никого. Эдакий синеглазый «добрый молодец», почти Иван царевич, если не знать, сколько на его счету смертей. Встречались мне душегубцы, но этот – особенный!
Судя по тому, что удалось о нём узнать, Пашка убивал людей не ради денег, не ради выгоды – он убивал просто так, не испытывая никаких мук начисто отсутствующей совести. Небывалая жестокость выделила его из серой массы уголовного мира, привлекла внимание высоких покровителей, и вознесла на вершины – сейчас Пашка слыл одним из главных «авторитетов» столицы. Нелюбимый даже и в уголовной среде, Пашка вызывает у этих людей смешанное со страхом почтение, и держит под контролем целые «сферы» преступной деятельности. Под его «патронажем» находятся, в том числе, попрошайничество и работорговля.
Когда я говорю о работорговле, я не имею ввиду крепостных, хотя их часто называют рабами. Я о настоящих, полностью бесправных рабах, которых нелегально вывозят на продажу, как правило, за границу. Есть, увы, и в нашей стране спрос на этот «товар». Не перевелись садисты и извращенцы в среде самого высшего общества. После ряда громких процессов, когда кое-кто был лишён дворянского звания, а другие серьёзно поражены в правах, бесчинства по отношению к собственным крепостным слава Богу почти сошли на нет, но вот тогда… тогда в столице заработал чёрный рынок рабов, на котором можно купить нигде не учтённые «души» и делать с ними что заблагорассудится.
Но не будем отвлекаться. Было далеко за полночь, и я сидел за столом в своей загородной избушке, коротая время за чтением затрёпанного томика Руссо. Я ждал его, и, всё равно, появление душегубца стало неожиданным.
Викинг вошёл в комнату не постучавшись, не снимая кепки, в руках его сверкнула сталь, и со стола посыпались сметённые небрежным взмахом кавалерийского палаша бумаги.
Я продолжал сидеть на своём месте, изображая на лице полнейшее равнодушие, хотя мне, на мгновение, и сделалось не по себе. Пускай в лесу притаились верные жандармы, пускай под столом закреплены два взведённых пистолета, а взмахни Пашка сейчас своим палашом, и лично для меня всё будет кончено. Но викинг пришёл говорить. Остальное – игра.
Проигнорировав стул, Пашка присел на край стола, заняв «господствующую», в его понимании, позицию. Он достал из кармана изящный деревянный футляр, из которого извлёк дорогую сигарету, оловянный пенал со спичками, и закурил, пуская колечки дыма в потолок и всем своим видом изображая наслаждение от этой модной забавы, завезённой в Россию Екатериной Великой.
– Вот ты, говорят, хотел увидеть меня, мол, толковище есть, – начал Пашка без приветствия после того, как пару раз пыхнул сигаретой. – Так о чём базар? Моё время, оно, знаешь, дорогое.
– Паша, хватит ломать комедию. Тобой заинтересовались серьёзные люди, а не фраера дешёвые, – сказал я, доставая «корону». – Мы всё о тебе знаем, и серьёзных претензий к тебе до последнего времени не имели. Но вот афера с копейками…Монетный двор понёс существенный ущерб, но пока готов договариваться. Ты понял? Пока! И только на условиях полной, с твоей стороны, откровенности. Ты, викинг, здесь, сейчас и в подробностях расскажешь зачем тебе копейки в таких немыслимых количествах, откуда деньги на их покупку, и только после этого мы обдумаем, что с тобой делать дальше.
– Туфту гонишь! Говорить будем на моих условиях, а то ведь можно тебя – «кряк», а потом с хозяевами твоими поговорить, – хищно улыбнулся Пашка. Мои слова он явно всерьёз не воспринял, а зря.
– а ты сходи до окошка, Паша, выгляни на улицу, может, что интересное увидишь, – с доброй улыбкой промолвил я.
Пашка метнулся к окну, мельком выглянул на улицу, и рука его дёрнулась к палашу.
– А вот это не советую! – Между глаз викинга смотрел взведённый пистолет. – Шансов на силовую акцию у тебя, Пашенька никаких, так что отбрось ножичек вон в тот дальний угол, и садись в кресло. Пора, наконец, поговорить.
Не скажу, что поведение собеседника стало для меня неожиданностью, ведь я знал, что он увидел из окошка: строй солдат, стоящих с приставленными к головам его подельников ружьями. Подельники, что характерно, стояли на коленях с забитыми кляпами ртами и связанными за спиной руками. Наши люди умеют работать тихо – никто не спугнул главного разбойника вознёй, тем более не позволил крикнуть или выстрелить ни одному из бандитов. Всех скрутили очень тихо и деликатно, после чего организовали показательную мизансцену и мигнули в окошко солнечным зайчиком от фонаря.
Нужно отдать должное, страх, метнувшийся в глазах Пашки, когда он увидел текущий расклад сил, почти неуловимо быстро сменился напускной уверенностью. Бандит отбросил палаш в угол, и развалился в кресле, привинченном к полу посередине комнаты.
