– Есть только одна реальность – это бессмертная правда в настоящем моменте. А правда, время которой уже прошло, становится ложью. Так все в этом мире обновляет свои законы и права. Ничто не остается прежним!
– Со временем все меняется! Кажется, я начинаю понимать, но все равно это так просто, что кажется сложнее самого сложного.
– Этот закон означает, что все, несущее в себе перемены во всеобщее благо, имеет право на существование. И как только что-то перестает нести благо, не важно что, оно должно, так или иначе, исчезнуть.
– Все что ни делается, все к лучшему!
– Если кратко, то да! А если подробно, то перемены, несущие разрушения, должны будут в конце концов преобразиться в благое, пройдя сложный путь борьбы со временем и правдой.
Битва Райдов и грифонов состоялась между склонами двух больших гор, расположенных напротив одна другой, а с тигронами вышли на бой Блайды.
Армия грифонов собралась и расположилась вдоль склона левой горы. Райды заняли позиции на склоне противоположной горы невидимками. Тигроны ожидали начала битвы на широком снежном поле. Блайды решили воспользоваться белизной и проникли на свои позиции, как и Райды, невидимками. Обе битвы начались на рассвете. Блайды внезапно появились прямо перед длинной тигроньей линией, а Райды с шумом полетели навстречу гигантским грифонам. Синим сиянием замерцали глаза Блайдов в темноте, а от глаз Райдов сквозь бледный туман заструился красный свет.
Грифоны и Райды бились в воздухе, образовав воронку, уходящую в небо. В самом низу бились самые массивные и крупные, а на верхнем уровне самые легкие и мелкие, но их там образовалось гораздо больше.
Феррум стоял на границе ледяной полосы, на стороне Белого Света. Окруженный троицей князей, он молча наблюдал за битвой. Он хладнокровно смотрел вдаль и понимал, что битва подходит к концу, а удача приняла сторону его врагов. Осознание поражения было настолько тяжелым, что земля под его ногами вспыхнула низким черным пламенем. Огонь распространялся все дальше и дальше, но никак не мог перекинуться на ледяную полосу.
Князья же что-то бормотали, и тем самым раздражали своего повелителя:
– Хозяин, не забывайте о стрелах… Это не конец… Золотой Свет будет молить о пощаде!
Феррум старался не обращать внимания на князей, в этот момент они его волновали меньше всего. Он и сам понимал, что ничто не сможет помешать ему, и пусть эта битва будет проиграна.
Армия Блайдов и Райдов восстановила равновесие, лишив тигронов и грифонов природного превосходства. И расходились они в другом облике. Расы грифонов и тигронов проиграли, уменьшившись в размерах. Они стали белыми и не могли больше таиться в лесах.
Разгромленные и прогнанные с земель Золотого Света грифоны и тигроны пустились в бега в родные леса Белого Света. Они убегали под ликования войск Золотого Света, которые знали, что эта битва – только начало. А армия равновесия вернулась в монохромный зал, ожидая следующего пробуждения.
Феррум оказался в центре серого озера, окруженный крошечными грифонами и белыми тигронами, стоящими на хрупком льду. Повелитель Белого Света резко взмахнул рукой, и в тот же миг лед под лапами его войска треснул. Тигроны тонули в ледяной воде, а грифоны, чьи крылья не были повреждены во время битвы с Блайдами и Райдами, взмыли вверх. Феррум еще раз взмахнул рукой вверх, и мокрая куча белых тигронов оказалась висящей в воздухе. Из этого текущего водой шара слышались поскуливания и стук зубов. Феррум еще несколько раз повторил эту пытку над своими прислужниками. Грифоны бесшумно наблюдали за тем, как Феррум наказывал тигронов и некоторых своих сородичей, в надежде на то, что гнев повелителя не коснется их. Когда Феррум закончил испытывать провинившихся, берега озера снова покрылись льдом. По нему были разбросаны еле дышащие тигроны, а грифоны опустились на озеро.
– Слабаки! – кричал Феррум. – Отродье! Ни на что не способная куча! – По его вискам тек горячий пот.
– Но… мой повелитель, Райды и Блайды, битва с войском… – неразборчиво промямлил Гнил, и тут же по повиновению руки Феррума он оказался в полусогнутом состоянии у ног повелителя.
В глазах Феррума промелькнуло безумие, а губы расплылись в устрашающей улыбке:
– Гнил, Гнил… – медленно начал Феррум. – Ты первый, кто убежал с поля! Ты не стоишь ни одного из своих тигронов. Не тебе жаловаться, Гнил…
Гнил молчал, стиснув зубы.
– А теперь посмотрите, все смотрите, что будет с тем, кто будет уличен в бегстве! – слова Феррума разнеслись по всему озеру. Гнил со свистом взмыл вверх. Его лапы затряслись, а белая новенькая шерсть встала дыбом. Голова Гнила закрыла собой молодой месяц, и вдруг громкий хлопок пронесся над головами армии, тело Гнила рассыпалось на множество белых переливающихся снежинок. Они медленно падали, а, коснувшись земли, расплывались каплями крови. Никто больше не смел проронить ни слова. Испуганные тигроны и грифоны, стараясь не быть замеченными, поклонились и разбрелись кто куда.
