Феррум остался на озере с князьями. В этот момент Феррум ненавидел князей как никогда в жизни. Он много раз вспоминал момент, когда впервые встретился с князьями.
Тогда он сидел у обреза ледяной полосы, обессиленно облокотившись о валун. Отчаяние терзало его, и он ничего не мог с этим поделать. По его щекам стекли три слезы. Обжигающие, они коснулись земли, и вспыхнуло пламя. Феррум долго вглядывался в огонь, а когда он потух, он увидел три черных яйца. Одновременно по всем трем пробежала трещина. Зловонная слизь выбиралась наружу, а за ней и существа, которых Феррум никогда не видел.
– Кто вы? – спросил Феррум, все больше и больше вглядываясь в вырисовавшиеся черты князей.
– Твои ошибки, отец, – ответили в один голос князья.
Эти слова назойливо блуждали в мыслях Феррума. Ему хотелось забыть их.
Сейчас Феррум окинул смиренным взглядом князей и сказал:
– Стрелы мне.
Князья тот же час протянули ему стрелы времени. Феррум взял стрелу прошлого и будущего и сорвал со своей груди символ Золотого Света.
– Битва только начинается… Если я проиграю – ты не выиграешь! – прошептал он, бросил символ и сквозь него вонзил стрелу прошлого в землю, а стрела будущего оказалась всаженной рядом в земле Белого Света. Феррум еще мгновение полюбовался своим творением и вынул стрелы из земли.
Феррум в сопровождении своей незаменимой свиты отправился в свой замок. Перед ним открылся длинный, почти бесконечный коридор. Стеклянные полы черного цвета пронизывали холодом. Зеркальные стены отражали все происходящее в коридоре. По обыкновению, он прошелся вдоль стен, пока не оказался в большой и круглой комнате. Она чем-то походила на полую и толстую золотую медаль. Потолок был украшен рельефом, который плавно стекал на стены, не касаясь пола. Рельеф этот имел необычное свойство, за которое Феррум любил его и ненавидел. Фигуры, здания, пейзажи менялись в зависимости от того, о чем думал Феррум. А в период сна и в отсутствие Феррума фигуры располагались так, что образовывали собой портрет хозяина замка.
Феррум сел в кресло из коричневой смолы, запрокинул голову и уставился на потолок. Рельеф резко оживился, фигуры начали двигаться, безмолвно разговаривать друг с другом. Казалось, они даже устали, потому как Феррум все чаще и чаще думал об одном и том же. А действие было и вовсе не таким уж сложным для фигур. Им предстояло изобразить, как Феррум в окружении своих князей стоит на телах своих сестер и их советников. Он держит за руку фигуру женщины, она улыбается ему, а позади них горят огни Гриона. Ферруму казалось, что он никак не может налюбоваться этим захватывающим зрелищем, и то, что он сделает все возможное для претворения этого рельефа в жизнь.
Мечты были такими сладкими, а день был настолько тяжелым, что Феррум не заметил, как заснул. Через несколько часов Феррум проснулся. Он уже давно привык жить в ритме Белого Света, хотя, когда он только попал на чуждые для него земли, это давалось ему с трудом.
Феррум открыл проход в Иллюзион. Это стало уже чем-то привычным, ему был необходим постоянный контроль над его собственным Золотым Светом.
Правила Иллюзиона были просты. Он подчинялся только хозяину, но, чтобы стать хозяином, надо было превратиться в раба Иллюзиона. Не каждый решался на такой шаг. Но для Феррума это был идеальный план – он отдал бы все что угодно, чтобы стать повелителем всего. Он даже привык к той боли, которая возникала в его груди каждый раз, когда он открывал проход в Иллюзион.
Две внушительных размеров фигуры медведя и волкана на стенном рельефе своими лапами раздвинули стены и открыли проход на террасу. Оттуда полился оранжевый свет, отскакивающий от стальных стен. Зал окрасился медленно танцующими бликами. Феррум собрался с духом. Вдруг его сердце как будто взорвалось болью. Он схватился ладонью за грудь. Феррум знал, что скоро боль отступит, а время притупит ее отголоски. Босиком он прошел ко входу на террасу. Оттуда доносился необычный звук. Он был приятным, но произвольные вспышки шипения заставляли не доверять ему.
Пол на террасе, как и во всем замке Феррума, был сделан из стекла. Но здесь он был настолько прозрачным, что невозможно было увидеть свое отражение. Феррум опустил глаза вниз. Там неторопливо текла лава, целая река впадала водопадом в красный тягучий океан. Несмотря на то, что волны невозмутимо шипели, океан казался спокойным и безопасным. На поверхности можно было увидеть больших огненных медуз с длинными щупальцами. Между ними изредка проплывали юркие рыбы с тянущимися пепельными хвостами. А из глубины на Феррума таращились гигантские глаза. Они никогда не моргали, а только водили взглядом из стороны в сторону.
