– А я и не усложняю! Потому что ублюдка я вырастил себе на погибель – вот почему! Я же, когда Васькина мать померла, его растил как полагается, с детства разным мужицким премудростям обучал. Он у меня с двенадцати лет за баранкой сидеть обучен, да и в движке сызмальства разбирается, так-то. А машина у меня, честно сказать, дрянная совсем. Ее при желании гвоздем завести можно, умеючи – раз плюнуть. Вот и повадился мой Васька мою машинешку брать без спросу.
– И как же вы такое терпите? – поинтересовался Веня.
Карпов пожал плечами и дрожащей рукой вынул из кармана пачку «Казбека».
– Приходится!
– Не верится что-то. Чтобы взрослый бывалый мужик отпрыска своего на место не поставил? Не верю!
Карпов тихо выругался, его кулаки сжались.
– Да шел бы ты со своим неверием! Не верит он, видите ли… Гляньте на него. Ладно, расскажу как есть. Оно ведь как дело было: когда Васька у меня первый раз машину угнал, я ему таких «лещей» надавал, что он со двора как ошпаренный выскочил. Ну я думал, что урок на пользу пойдет и проблема решена, ан нет! Васька ко мне наутро с дружком своим мордатым явился. Ты, говорит, батя, заруби себе на носу. Машина эта мне нужна, и точка! Буду брать ее, когда захочу. Ты ее теперь днем будешь пользовать, а я по ночам. От нее не убудет. А еще запомни, если еще раз на меня руку поднимешь, мы тебе все кости переломаем. Говорит он мне это, а дружок его стоит рядом и лыбится. Ну я от дерзости такой рассвирепел совсем и – хрясь Ваське по мордам. – Карпов-старший сделал паузу, присел на лавку и в очередной раз нервно затянулся дымом папиросы «Казбек». Глаза мужчины блестели, он то и дело тер их рукавом.
– Ну а дальше-то что? – еще сильнее подначивал рассказчика Веня.
– Что-что? Васька на меня с кулаками бросился… Подумать только, на отца родного. Ну и дружок его тоже стоять на месте не стал, тогда они меня так отмутузили, что я угодил в лазарет. Пришлось объясняться. Сначала врачи меня расспросами пытали, потом участковый допытывался, кто это меня так отколошматил.
– Рассказали?
Карпов вздохнул.
– Соврал! Говорю, мол, не знаю, кто избил. По пьяни, говорю, нарвался, и все такое. Не смог я тогда сына родного под статью подставить. – Мужчину затрясло, он начал заикаться: – Н-н-не смог! Н-н-ну, не смог, и все!
– А потом? – Ведя опрос, Веня явно чувствовал возбуждение.
– Спустя пару недель Васька пришел и снова машину забрал, а поутру машину поставил, принес мне два пузыря белой и жратвы аж чуть ли не целый мешок и говорит: «Вот, батя! Я тут за ночь маленько накалымил. Это тебе вместо извинения». Оставил все и ушел.
– А вы что?
– А что я? С тех пор пошло-поехало, добился он своего. Теперь берет машину по ночам… Не каждый день, конечно, но бывает, а я молчу. Смирился, стало быть.
Веня покачал головой.
– Одно я не пойму, – продолжал Веня. – Если вы тогда участковому соврали, отчего же сейчас нам это рассказываете? Мы ведь тоже из милиции.
Карпов зло сплюнул попавший в рот табак и как-то вдруг ожил:
– А потому, что устал все это терпеть! Черт с ним, с дурнем, сядет, значит, сядет. Может, хоть на зоне ему мозги вправят. Делайте что хотите, мне уже до фонаря.
Веня втайне ликовал, но старался не показывать виду.
– А дружок, с которым тогда Васька вас избил, не Дмитрий ли Рыжов?
– Он самый! Ублюдок еще тот.
Веня достал из внутреннего кармана пиджака блокнот, для виду порылся в нем и строго спросил:
– Я слышал еще про двух друзей вашего сына: Вавилова и Рыжова. Знаете таких?
– Вавилова – Агдама кончили в драке сразу после войны, а Рыжов вскоре за решетку угодил. Что с ним дальше стало, не знаю.
– Ну что ж, гражданин Карпов, – сказал Веня, – спасибо за помощь. Если понадобится, мы вас еще раз побеспокоим.
– Да сколько угодно… И если вы, помимо этого, Ваську моего с его дружком побеспокоите, я в претензии не буду. Хотите арестовывайте их, хотите сажайте, мне теперь все едино. Особенно порадуюсь, если вы Рыжову срок впаяете. Это он, амбал, два ребра и челюсть мне сломал. Кроха, мать его так… Вот по ком уж точно тюрьма плачет…
– Уже не плачет, – резко осек раздухарившегося Карпова-старшего Веня.
– Отчего же так-то? – удивился тот.
– Убили его на днях!
– Кого? Кроху?
– Его самого! Голову проломили, так что в тюрьме ему не бывать.
Не особо заботясь тем, какие эмоции вызвала его последняя фраза, Веня направился в сторону «дежурки», Мария покачала головой и двинулась за напарником.
