Прибыв на место и высадившись за Троицким мостом, Веня и Мария прошли вдоль трехэтажных строений и добрались до частного сектора. Уточнив у местных ребятишек, где находится нужный дом, Веня и Мария наконец-то добрались до нужного места. Старый подгнивший домишко с промятой местами двускатной дранковой крышей, забор из получетвертного горбыля, сарай и сваленные во дворе дрова. Когда Веня отворил калитку и вошел во двор, он тут же отпрянул назад, потому что в его сторону рванулась огромная лохматая псина, явно всполошив своим лаем всех окрестных жителей.
– Эй… гражданин, угомони пса, разговор есть! – крикнула Мария.
Хозяин вышел на крыльцо.
– Кто такие?
Лет шестидесяти, невысокий, жилистый и крепкий, бывший сторож «Союзпечати» Петр Михайлович Карпов походил на старый суковатый дуб из Лукоморья. Подбородок мужчины покрывала недельная седая щетина, одет он был в сине-черную клетчатую рубашку навыпуск и потертое зеленое армейское галифе. Веня и Мария остановились:
– Мы из милиции, – довольно решительно и сурово продолжала Мария.
– Из милиции? – Карпов скривил рот и сплюнул. – Баба?
– Не баба, а сотрудник органов! Сейчас же уймите своего пса, не то…
– Не то что? – В глазах Карпова блеснули совсем недобрые огоньки.
Веня потянул Марию за рукав, та вырвала руку и цыкнула: «Не лезь! Договорились же!»
Веня улыбнулся и отступил: «Хозяин – барин». Мария прошла вперед, пес, до этого немного усмирившийся, тут же залился лаем, рванулся так, что едва не разорвал цепь, на которой сидел. Мария отскочила и по-бабьи взвизгнула. Однако снова насела на Карпова:
– Это же вы одно время работали сторожем на складах?
– Работал, и что с того? Тамошний начальник, паскуда такая, выпер меня с этого места почем зря, а теперь я на работу устроиться не могу. Там работа непыльная была да ненапряжная. А у меня здоровье уже не то, что в прежние годы. Сердце у меня больное, да грыжи у меня по всей спине, так что тяжести таскать мне не под силу, так бы грузчиком пошел, ан нет, не могу.
Мария не придала особого значения сказанному и потребовала:
– Давайте пройдем в дом.
– А ордер у тебя имеется? По глазам вижу, что нет! А коли так, то говорите здесь, что надо, и проваливайте. В дом я вас не пущу.
Мохнатая псина снова утихла и легла у будки. Мария явно растерялась и уставилась на Веню. Тот тем временем огляделся по сторонам и, к своему великому удовлетворению, увидел висевшую на стене сарая на кронштейне изрядно потускневшую корабельную рынду.
– Ух ты, Михалыч, откуда у тебя это?
Хозяин огляделся.
– Ты это о чем?
– Да вот об этом! Знатный колокольчик! Давненько я за рында-булинь[11] не тягал. Слышь, где такую штуку откопал? Продай! Или сменяй на пол-литру. Ты ведь эту штуку наверняка где-то надыбал, а для чего он и как в нее звонить и «склянки» отбивать, наверняка не знаешь.
– Я не знаю?
– Уверен! Я вот моряк и по такому колокольчику не раз на вахту вставал.
Михалыч оскалился и едко спросил:
– Еще скажи, что ты у нас и палубу драил.
– Было дело, драил, и не на одном судне.
Карпов почесал подбородок, цыкнул на пса, тот тут же завилял хвостом. Михалыч продолжал:
– И на каких же судах ты палубу драил?
– На каких только не драил: на тральщиках, на миноносцах да на «линейках»[12].
Карпов впервые улыбнулся.
– Хочешь сказать, что ты у нас моряк бывалый?
– Так оно и есть!
– Ну, раз так, проходите в дом.
Карпов еще раз цыкнул на собаку, та забежала в будку, а Веня и Мария вошли в дом.
В доме было довольно опрятно: постели убраны, кровати застелены, в красном углу избы висит старенькая икона. На одной из стен в рамке висел портрет еще молодого Михалыча в бескозырке и флотском бушлате на фоне стоявшего у трапа торпедного катера. На стене в потертом кожаном футляре висел флотский бинокль.
– Ха! – не удержался Веня. – У меня дома такой же.
– Поздравляю!
Внезапно подобревший хозяин дома предложил гостям сесть, поставил самовар, выставил на стол миску с баранками и вазочку с карамелью.
– Выпить не предлагаю, потому как сам не пью.
Веня и Мария переглянулись.
– Не верите, а зря! Я и в самом деле малопьющий, сердечко у меня пошаливает. Хотя иногда по праздникам могу стакан-другой махнуть.
– А в тот раз, когда на складах типографских дежурил, тоже праздник какой был?
– Так на двадцать четвертое июля дело было.
Веня расцвел:
– День Морфлота. И что же ты, Михалыч, в тот день махнул больше обычного, так, что ли, выходит?
Карпов проскрежетал зубами:
– А вот и не так! Заступил я на дежурство, а тут под вечер Васька явился – паскуда такая.
– Дружок твой какой, тоже моряк?
