Золотой век полностью

Было у Насти три сына. Двое, двойняшки, на флоте служили. Где-то на Чёрном море. В одну ночь погибли. Третьего тут, на песке кемском, зарезали – с дурным народишком связался. Водку пили и в карты играли. И у неё, у Цоканихи, с головой после этого что-то неладное сделалось, так до сих пор и не поправилось. Дочь у неё есть. На складах в яланском рыбкоопе работает. Когда уходит на работу, закрывает мать дома на замок. Та как-то умудряется открыть окно и выбраться на улицу. Играет с мальчишками, с девчонками водиться не любит, в казаков-разбойников, в прятки, лапту, в другое ли что, даже в футбол – только мешает. Ещё и вредная бывает, хоть колоти её. Схватит мяч и понесётся, как кобыла, с ним куда глаза глядят. Догнать её непросто. Но никто из мальчишек и пальцем её не трогает. А вот убежать, скрыться от неё пытаются. Иной раз получается. Мечется тогда по всей Ялани и окрест Настя, ищет их. Пока дочь не отловит и не уведёт её домой – уговорами.

– Играть, Захар, пойдём? – говорит Настя. – Или купаться?

– Мы пойдём, – говорит Рыжий. – А тебе-то чё.

– И я пойду, – говорит Настя. – У меня десять копеек есть, – хлопает себя ладонью по груди. – Новые.

Пореформенные.

– Попей чаю, – предлагает ей Марфа Измайловна. – Может, молока тебе налить?

– Я досыта воды в Куртюмке напилась, – отказывается Настя. – Где гуси плавают, в запруде.

– Настя, – обращается к ней Иван Захарович.

Оборачивается та к нему.

– Какая погода завтра будет?

– Будет, – отвечает Настя.

– Ну дак, – говорит Иван Захарович. Раскурил трубку. В яму, в которой свинья лежала, стал смотреть.

– Душа чё-то не на месте, – говорит Марфа Измайловна.

– Когда она у тебя была на месте? – не отрываясь взглядом от ямы-лежанки, говорит сквозь трубку Иван Захарович. – Всё и ноет.

– Пойдём, – говорит Вовка, подмигивая Олегу. – В уборную сходим.

– Пойдём, – говорит Олег.

Встали. Пошли.

– Спасибо, баба.

– Спасибо, бабушка Марфа.

– На здоровье, милые. Направились куда-то?

– В уборную.

– Руки потом помойте, – говорит Марфа Измайловна. – С мылом.

– Помоем.

Пошли.

Не тут-то было – Настя увязалась.

Рванули Вовка и Олег. Через огородник с мелочью, в большой огород, в котором растёт зацветающая уже картошка. Перемахнули через изгородь. Побежали на Сушихин угор. На поляну навзничь упали. Дух переводят. Настя тут же, повалилась рядом. На живот. Сучит ногами.

На небо белых облаков уже нагнало, пока редких, – неслышно наползли. Одно облако похоже на собаку.

– Я его в прошлом годе уже видел, – говорит Рыжий. – Оно уже тут было.

– Было, – соглашается Олег. – Я его тоже видел.

– И я видела, – не глядя на небо, говорит Настя.

Хоть облако уже и перестало походить на собаку, просто на облако теперь походит – не важно.

– Чёрный, может, к Вовке Балахнину сходим, – предлагает Рыжий.

– Он с Юркой и Любкой нянчится, – говорит Олег.

Брат и сестра у друга их Вовки Балахнина в один день родились, в апреле, когда Гагарин летал в космос.

– Порванную камуру надо раздобыть, – говорит Вовка, сомкнув под головой в замок руки и глядя на коршунов. – Рогатки сделать. От полуторки – тугая – не растянешь.

– Надо, – говорит Олег.

– Не надо, – говорит Настя.

– Никто тебе и не предлагает, – говорит Рыжий.

– Из рогатки глаз можно корове выбить, – говорит Настя. – И всем.

– Умолкни, – говорит Рыжий. И говорит: – В школу скоро. Неохота.

– Ещё не скоро, – говорит Чёрный. – А мне охота.

– Я тоже в школу пойду, с тобой, Захар, – говорит Настя. – А с тобой, – говорит Олегу, – не пойду.

– И не ходи, – говорит Олег.

– Кто тебя туда пустит! – говорит Рыжий. – Ты же старая.

– Не старая.

– Старуха. Да ишшо какая!

Повернула Настя голову, плюнула в Рыжего. Рыжий повернул голову, плюнул в Настю.

– Хорошо, что у нас советская власть, – говорит Вовка.

– Хорошо, – говорит Олег.

– Хорошо, – говорит Настя.

– И на Кубе тоже, – говорит Рыжий.

– Там Фидель Кастро, – говорит Олег.

Настя отмолчалась. Радио она не слушает, газет не читает.

– Во Франции бы ишшо Советскую власть установили, – говорит Вовка.

– И у немцев, – говорит Олег.

– У американцев вряд ли, – говорит Вовка. И говорит: – На деревню, чё ли, сходим?

– Пойдём, – говорит Олег.

– Пойдём, – говорит Настя.

Поднялись с поляны, пошли. Запел Рыжий. Олег и Настя подхватили:

На деревне никого. Все на Кеми или Бобровке – купаются. Направились к Кеми.

Народу на песке – ступить негде. Мальчишки – на глубине, с доски в реку ныряют. Девчонки ниже чуть, в приплёске плещутся, с раздутыми, как шары, наволочками от подушек там плавают – чтобы не утонуть.

На мели-то. Раз девчонки.

Вовка и Олег разделись до трусов, ринулись с разбегу в омут. Настя, не раздеваясь, кинулась за ними.