Алаксанду узнал голос Сапарты и почти сразу почувствовал, что теперь уже враг попятился.
— Вперёд, ещё немного!
Помощь продолжала прибывать и хотя мицрим дрались, как бешенные звери, всё же начали понемногу отступать. Вскоре Алаксанду, который, как ему казалось, на острие атаки провёл целую вечность, смог остановиться, уступить место в строю свежим воинам Сапарты. Хеттору и Куршасса тоже выкатились из боя. Оба живы и практически невредимы, если не считать неопасных порезов на руках и ногах.
Приам дышал тяжело, давно уже не мальчик так махаться. Сыновья, родной и приёмный, выглядели получше.
— Э, ты смотри что творят! — воскликнул Хеттору.
Приам поднял голову. Несколько десятков хурритов из войска Талми-Саррумы шарили по палаткам мицрим. Набивали добром мешки и корзины. Глядя на них и троянцы, стоявшие в задних рядах, занялись тем же.
— Прекратить грабёж, мерзавцы! — закричал Алаксанду.
Его никто не слушал. Более того, он увидел, что сам царь Халепа руководит обчищением шатра какого-то высокородного начальника. Его люди тащили к царской колеснице резные лакированные сундуки и серебряную посуду.
— Ах вы сучьи дети! Мы тут кровь проливаем, а они…
— Так ты не стой, Алаксанду! — крикнул Талми-Саррума, — чего теряешься? Победа же!
— Где ты победу увидал, мерзавец?! — зарычал приам и рванулся к хурриту.
Тот побагровел, схватился за меч. Куршасса удержал отца, а Хеттору встал между ним и хурритом.
В это самое время где-то на противоположной стороне лагеря запела труба и раздался слитный клич:
— Сутех!
Алаксанду вздрогнул, повернулся.
— Это ещё что такое? — нахмурился Хеттору.
Анхореотеф из последних сил отбивался возле самого шатра Величайшего вместе с горсткой шардана. Только что он приказал увести сыновей Рамсеса. Но куда увести? Он знал, что лагерь окружен. Он молил лишь об одном — явиться в Зал Двух Истин в как можно большей компании ублюдков, нашедших смерть от его руки. И желательно успеть увидеть, как их сожрёт Стражница Амет. А там можно и в Та-Мери, Землю Возлюбленных. То, что голос его будет правдив, Анхореотеф не сомневался.
И тут, как видно, Всеблагие Нетеру[61] его услышали. Вот только распорядились иначе.
— Сутех!
Анхореотеф вздрогнул.
— Наши? Наши! Навались! Сейчас погоним!
— Куда ещё? — прохрипел Сиванала, — сдохнем все… Бежать надо…
— Куда бежать, дурень?! Там помощь пришла!
Автолик, трижды легко раненный, ничего не соображавший от потери крови и усталости, раскрылся и едва не схлопотал в печень троянское копьё. Его в последний момент оттолкнул Тарвейя.
Ахеец рухнул на колени. Обессиленно опёрся на изрубленный щит. Огляделся. В нескольких шагах от него лежал здоровяк Аннарумми. Застывшие глаза смотрели в небо.
Автолик смотрел на него. В голове никаких мыслей, кроме одной:
«Вот сейчас и меня кто-нибудь приложит. Так же лягу. Отдохну…»
— Вставай, брат! — рявкнул над ухом Сиванала, — и верно помощь! Смотри!
Ахеец оглянулся.
— Сутех! — повторился клич уже совсем близко.
— Суте-е-ех!
Он увидел, как к ним бегут «Храбрейшие». И первым из них… Нибамен?
Автолик тяжело встал на одно колено, а потом и на ноги.
«И помереть спокойно не дадут».
В сражении вновь наступил перелом. Натиск «ударных ребят» оказался неудержим. Троянцы, хетты и хурриты попятились. А когда от молодецкого удара Нибамена пал «главный виночерпий» — побежали.
Но приам Вилусы не побежал. Он вновь сплотил вокруг себя самых стойких воинов и принялся отступать к реке, сохраняя строй.
— Так вам, сыны шакала! — бушевал, срывая голос, Анхореотеф, — возлюбившие овцу пуще жены!
Его щит, украшенный глазом Хора, был весь изрублен. От его края почти до самого центра пробежала трещина, на честном слове держался. В конце концов пришлось его отбросить. Анхореотеф левой рукой вытянул из ножен короткий меч с листовидным клинком. И сразу же удачно ткнул им под наплечник очередного нечестивца. Тот отшатнулся и, потеряв равновесие, завалился назад, сбив с ног двоих своих товарищей.
— Ага!
Анхореотеф, развивая успех, устремился в разрыв вражеского строя. За спиной будто крылья выросли. Он видел, уже не первый раз за время боя, пурпурный плащ предводителя нечестивцев. Он рвался к нему. И прежде пытался добраться, но не получилось. Сейчас получится.
Работая двумя клинками, Анхореотеф одного за другим отправлял троянцев на корм Стражнице.
Вот, наконец и предводитель. Он вооружён таким же, как у шардана длинным мечом. Им удобно колоть, а хопешем лучше рубить, хотя и уколоть тоже можно. Что Анхореотеф и сделал. Сверху вниз, над щитом нечестивца.
Алаксанду отшатнулся.
— Отец! — закричал Куршасса и бросился на помощь.
Его перехватил Сиванала, работавший справа от Верховного Хранителя. Хеттору тоже рванулся к приаму и пропустил удар кромкой щита по шлему. Прямо в лоб, где рога крепились. Это Автолик отличился. Хеттору упал на спину. В глазах потемнело. Он мотнул головой. Ремешок шлема, уже надорванный к тому времени, наконец-то лопнул и шлем свалился. Троянцу наступили на левую руку. Он взвыл, дёрнулся. Кого-то уронил.
