Сегодня они вновь сидели вчетвером, как обычно рядом с Миухетти уселась Лаонома. Девушка ходила хвостиком за Миухетти, старалась подражать ей во всём. Она пыталась перенять у Миухетти манеры знатных женщин Чёрной Земли, известных во всём мире изяществом и красотой. Сегодня Миухетти начала делать ей подарок — ожерелье из бисера и стеклянных бус. Подарок должен был в точности повторять украшения цариц Чёрной Земли.
Как ни странно об этом узнать, но было умение, в котором Миухетти оставила бы далеко за собой любую здешнюю женщину. Она умела отлично плести из бисера. Научиться этому её обязал приёмный отец, но не для того, чтобы юная Миухетти владела изящным ремеслом. Просто не раз и не два Верховный Хранитель отправлял её под видом мастерицы в женский дом фараона, чтобы выведать секреты прекрасных любимиц величайшего из царей.
Миухетти привычно отсчитывала разноцветные бусинки, которые одна за одной складывались в изящный узор. Остальные пряли шерсть, развлекаясь разговорами.
— Вчера приходил мастер, что духи для меня делает, — рассказывала Перимеда, — говорят, он в наших краях самый лучший. До сих пор жил в Афинах, и сама царица Федра духи ему заказывала. Считай, едва ли не только с её заказов и жил. Царица ему приплачивала щедро, чтобы таких духов, как у неё, больше ни у кого не было. Так он мне такие вещи рассказал, что там у них в Афинах случилось.
— Так как там всё было? — нетерпеливо спросила у неё Лаонома.
— Ох, беда мне с тобой, — вместо царицы ответила Алкмена, — смотрю, так и тянет тебя всякие неприличные истории послушать. Чует моё сердце, не услежу. Да что там, не выдали тебя замуж осенью, теперь жди беды. Мальчикам недосуг, некогда было тебе жениха сыскать. А всё ванакт, из-за него и дома толком не погостили. Торопились, в поход их, видишь ли, Эврисфей отправил. А благодарности от ванакта не дождёшься.
Алкмена отложила прялку в сторону, чтобы размять шею и плечи, которые затекли от долгого сидения в кресле. Да и раздумала. Благие пожелание тут же забылись, ведь она тоже услыхала историю несчастной Федры. Но вскользь, без подробностей. А тут приехал целый мастер из Афин, который лично знал царицу и был в то время в городе. Потому Алкмена и не удержалась от вопросов, хотя и назвала эту историю неприличной:
— Так как же там всё происходило на самом деле? Из-за чего Федра повесилась?
Бусины посыпались на пол, сложились сами собой в пёстрый узор. Лаонома бросилась собирать их. Пока девушка отвлеклась, Перимеда важно, со знанием дела принялась пересказывать скандальную историю:
— Дело было так. Федра влюбилась в пасынка. Без памяти влюбилась, будто не замужняя женщина, а глупая девчонка.
— Он красивый был? — спросила у неё Лаонома, которая собирала по полу бусинки.
— Не знаю точно, ведь я же эту историю от мужчины услыхала. Куда ему понять. Но молодой, разумеется, моложе мужа. Выходит, Тесей жене наскучил, а может всё гораздо хуже. Может, она его всю жизнь ненавидела, жила с ним и ненавидела. Ведь он же её дом на Крите разорил. Да, я думаю, в том и была причина.
— Не только в ненависти, — не согласилась с ней Алкмена, — без страсти здесь не обошлось. Ведь если отца ненавидишь, то и к сыну нет причины относится хорошо. Значит, любовь была.
— И ещё какая, истинная страсть, от которой теряют голову, — Перимеда вовсе не намерена была спорить, увлёкшись пересказом новостей, — она сама ему в любви призналась! И требовала ответной страсти. Вы представляете? А он ей отказал!
— Почему? — удивилась Алкмена.
— Да, я тоже удивилась. Неслыханное дело, мужчине предлагают переспать, а он отказывается! Вроде бы, потом он ссылался на обычаи и веру, которые он унаследовал от матери своей. Из-за них и отказался Ипполит спать с мачехой.
Перимеда откинулась на спинку кресла и начала обмахиваться шерстью, наподобие опахала. От новостей она раскраснелась, и словно бы не чувствовала холода. Настолько её увлекли новости и внимание слушательниц. Они с нетерпением ждали продолжения, потому царица и не стала медлить:
— Вроде бы, не смог он нарушить обычаи и оскорбить богов. Ведь веру матери он, все слышали, ставил куда выше, чем иные установления. Говорят, что так. Но это не точно! Знаете, там такой скандал был! Мне мастер пересказывал, будто все Афины слышали, как Тесей с сыном друг на друга кричали. Ох, они друг другу и наговорили, всё припомнили! И мать, первую жену Тесея, и всё, всё! Такой скандал! Мне и не передать!
Но Перимеда попыталась, она пересказывала содержание скандальных речей, которыми обменивались Тесей и Ипполит. Словно становилась на сторону каждого, меняя и голос, и выражение лица. Миухетти следила за её рассказом, не проронив ни слова.
— А он сейчас о том нисколько не переживает, — заметила Алкмена, — чего ему из-за женщины переживать, когда все земли ахейские гудят, как пчелиный рой потревоженный? Все сбор героев в Фессалии обсуждают. Вот и он в поход собрался.
— В поход? — спросила Миухетти.
— Ну да. С нашими. Вчера новость мне рассказали.
