Так Тесей женился на девушке из царского рода по имени Асмуникал, а в качестве приданного афинские купцы получили право беспошлинной торговли во всех портах, что подчинялись великому царю хеттов, от Трои до Угарита. А Престол Льва получил прекрасную возможность заиметь в будущем ахейского правителя, сына Тесея, который будет хеттом по крови и по духу, верным Престолу Льва. А для такого дела Хаттусе и средств не жалко было, ведь великое царство любило и умело играть вдолгую. Не то, что иные правители-однодневки, которые ради сиюминутной выгоды жертвовали интересами государства.
Поначалу всё складывалось как нельзя лучше. Асмуникал, которую афиняне прозвали Антиопой за излишне самостоятельный характер, родила сына. Афины богатели на торговле, выходя в один ряд с древними ахейскими городами. Но затем случилось большое несчастье. Критяне подняли восстание в Кноссе. Тесей спешно отправился подавлять его. А в это время в Афинах умерла его жена, кажется, от преждевременных родов.
Разгромив критских повстанцев, Тесей столкнулся с проблемой — как управлять завоёванной страной, не устраивая раз за разом морские походы и резню.
Решение, как же придать грабежу вид законности, пришло само собой. Чтобы укрепить власть над Кноссом, Тесей женился на критской царевне Федре, дочери последнего из Миносов. Новый брак поставил под сомнения права на трон старшего сына, Ипполита. Получалось, что все усилия Престола Льва могли пойти прахом. Поставить своего царя в Аххияве хеттам пока не удавалось.
У Федры родился сын, которого считали будущим царём Афин. А сына хеттской царевны держали подальше от Афин, чтобы не мешался и не напоминал, как много задолжал Тесей хеттской державе.
Однако у хеттов до Аххиявы довольно долго не доходили руки и вот только теперь Хастияра отправили в Афины — взыскать долги с афинского царя, вернуть из тени «правильного» наследника, узнать, что из себя представляет Ипполит. Сможет ли он стать верным союзником Хаттусы. Хоть и продолжалась война с фараоном, но Престол Льва вновь задумался о своих западных окраинах и той политике, которая раз за разом приносила хеттам выгоду.
Третий месяц находился Хастияр среди ахейцев, и пребывание в Аххияве принесло ему немало неожиданностей. Ведь сколько дома не узнаёшь о дальних странах, всё будет мало. И чужбина неизменно удивляет.
Сын Тесея, Ипполит, с лихвой оправдал ожидания, ибо оказался он хеттом не наполовину, а целиком и полностью, подчас больше, чем иные жители Хаттусы. Бывало, что хетты нелестно отзывались о родной стране или правителях. А для Ипполита Хаттуса была олицетворением всего самого лучшего на земле, ну, а Афины, соответственно, вместилищем всех мыслимых пороков.
Ещё бы, ведь парень по воле родного отца провёл несколько лет вдали от дома, в жалком городишке. Только перед самым приездом Хастияра, царевича вернули в Афины. Не иначе, Тесей, кое-что заподозрил. Да и не хотелось ему терять приданое первой жены, и доходы, которое оно приносило.
Потому Хастияру без труда удалось привлечь на свою сторону царевича. И за то время, что посланник провёл в Афинах, он всячески старался утвердить Тесея в мысли, что следующим басилеем непременно должен стать сын Антиопы-Асмуникал, а вовсе не сын Федры.
Дней двадцать назад посланник узнал о посольстве фараона к микенскому ванакту. Эти сведения были настолько важны, что ему пришлось самолично отправиться разведать цели посольства фараона.
Вчера под вечер он вернулся в Афины, и будто обухом по голове был оглушён страшными новостями. Вся его миссия пошла насмарку. Хастияр впал в отчаяние, но едва ли окружающие смогли бы угадать его состояние, ибо внешне он по-прежнему оставался невозмутим. Почти.
Он не рвал волос на голове, а раздумывал, как можно было бы предотвратить случившееся. Ничего уже не исправить, но только дурак не попытается извлечь урок даже из самой скверной ситуации.
— Господин! Он пришёл. Прикажешь звать сюда?
Хастияр кивнул слуге, разрешая впустить гостя. Тот вышел наружу и вскоре вернулся вместе с человеком средних лет. Даже беглого взгляда хватило посланнику для понимания, что гость — образованный человек, и умом не обижен. А эти два качества далеко не всегда сопутствовали друг другу.
— Радуйся, господин.
— Радуйся и ты, достойнейший Асклепий, — по-ахейски ответил на приветствие посланник.
Гость поклонился Хастияру. Люди посланника звали его на хеттский манер — Ассулапийя, но сын Тур-Тешшуба уже в совершенстве изучил язык аххиява и не коверкал местные имена.
По роду занятий Асклепий был лекарем. Причём знаменитым, прославившимся на всю Аттику, хоть и приехал сюда совсем недавно. Прослышав, что он прибыл из Чёрной Земли, к нему потянулись местные врачи. За наукой. Он никому не отказывал, щедро делился знанием.
Асклепий обратился к хеттскому посланнику без всяких предисловий, напрямую:
