А дальше – ничего. Рев звезд, шорохи поверхностной радиации, бессмысленные, как грохот морского шторма. Звуки, доносившиеся оттуда, не были звуками организованного разума. Там не было ни колоний, ни каких-либо экспериментальных станций. Может быть, Молчаливая Ойкумена, ранее находившаяся в зоне Лебедя XI, еще существовала, но если это так, это – цивилизация без света, без электроэнергии, без радиосвязи.
Ночь была пуста. Бессмысленные шумы пустого пространства.
Фаэтон восстановил нормальное восприятие времени, и звезды замерли на месте.
– Нет, – сказал он сам себе. – Я не буду притворяться. Он вспомнил, что нептунец назвал Золотую Ойкумену миром иллюзий. Возможно, так оно и было на самом деле.
– Но я не позволю себя обманывать. Клянусь! Если там, среди звезд, кто-то может слышать меня, я повторю это еще раз: я принял решение.
Свет звезд стал бледным, а на востоке появилась красная полоска. Он находился намного выше, чем предполагал, здесь, на такой высоте, уже наступил день. Теперь, вновь став самим собой, он стал спускаться вниз, к земле, как пловец, погрузившись в темную синеву неба. Ветер, словно грохот множества безумных голосов, шумел в ушах.
Во дворце.
– Если эту мечту можем уничтожить только мы, мы должны это сделать, о пэры, – то ли сказал, то ли пропел Ао Аоэн, и сразу несколько столбов пламени вырвались из его тела. – Наша жизнь и безопасность, необходимость защитить Золотую Ойкумену от ужасов войны, которые помним только мы, поскольку достаточно пожили на этом свете, призывают нас на бой с архангелом огня, которого мы так боимся, что даже не можем произнести его имя. Мы преследуем достойные цели, но хватит ли нам сил для их достижения?
Можете ли вы убедить меня, о пэры, что Наставники не будут препятствовать нам, а помогут в нашем стремлении загасить пламя в душе человека? Я с удовольствием переменю свои шаткие убеждения. Моя империя видений может повлиять на умы миллионов людей. Докажи мне, о Гелий, что бороться с огнем в их душах возможно и что в этой борьбе мы сможем достичь результата, как когда-то ты смог усмирить огонь Солнца. И конечно же, хотелось бы надеяться на более благоприятный исход.
Фаэтон связался со своим поместьем.
– Радамант! Радамант! Я знаю, что протокол Серебристо-серой школы не позволяет тебе проявлять себя, нарушая среду, но у меня срочное дело. Весь вечер сегодня происходит что-то странное, мне нужна твоя помощь, чтобы разобраться.
Его сенсорий зарегистрировал появление нового объекта, и в тот же миг в облаках над его головой появилось некое существо с крыльями, черное и маленькое, сопровождаемое чудовищным ревом мотора. Перевернувшись в воздухе и подлетев ближе, существо продолжило путь рядом с Фаэтоном.
Это был пингвин в галстуке-бабочке и авиационных очках, на шее у него болтался длинный белый шарф. Раскрыв свои коротенькие крылья, откинув назад голову, похожую на пулю, он разрезал воздух маленьким клювом – след пара тянулся за его перепончатыми лапками.
– Ну ты даешь, Радамант! Разве так можно?
Пингвин взглянул на Фаэтона.
– Это птица, молодой хозяин.
– Образ либо должен быть реалистичным, либо его вообще не должно существовать – это девиз нашего поместья. Пингвины не летают!
– Хм. Мне не хотелось бы огорчать вас, но молодые люди тоже.
– Да еще этот след…
– Ага, молодой человек, можете проверить мои подсчеты, если хотите, но тело в форме пингвина, летящее с такой скоростью через атмосферу…
Фаэтон прервал его.
– Реализм – прежде всего!
– Если бы молодой хозяин потрудился оглянуться, он, наверное, заметил бы, что его собственный след конденсата мало отличается от моего…
– О господи! – Фаэтон проверил свой фильтр ощущений. Пингвин и след, тянувшийся за ним, были только иллюзией, существующей в сознании Фаэтона, зато след, который оставлял за собой он сам, был настоящим.
– Как это получается? Я имею в виду, как получается лететь без костюма? – И он опять проверил свои характеристики на фильтре ощущений: все происходило в реальности.
– Если хозяин пожелает посмотреть наверх, на высокочастотный уровень…
– Сеть энергетических линий тянется в небе от края до края. Решетка для левитации? Масштабы умопомрачительные. Она тянется на много миль, на сотни миль. И все это построено за одну ночь?
