– Стремясь сохранить разумное, доброе, вечное, мы должны помнить не только о сиюминутных результатах наших действий, но и о тех последствиях, к которым наши действия приведут нас в конечном итоге. Менее чем за сто миллиардов лет Солнце войдет в стадию угасания и не сможет служить человечеству. Мы должны учесть это и подготовить пути эвакуации, причем цивилизация не должна пострадать ни в коем случае. Необходимо разработать технологии, обеспечивающие перемещение всех миров и сред обитания в другое место, для поддержания мира и порядка в этих условиях нужно создать новую, идеологически оправданную, философию и приспособить к ней социальные институты. Наша задача – любой ценой избежать хаоса, насилия и террора. Только так мы сможем следовать нашему принципу «все для всех». Одним словом, пэр Гелий, как вы считаете, к тому времени, когда нам придется переселяться на другие планеты, сохранится ли в нашем обществе гениальность, предусмотрительность, смелость, наконец, которые так необходимы для преодоления межзвездного пространства? Стабильное общество, как правило, не располагает этими качествами.
– Вот видите! – вставил Ао Аоэн. – Благотворительная композиция не будет поддерживать идею создания согласованного общества. Он-они – воплощение единства и бескорыстия! Чего же мы-то можем добиться, поддерживая этот план?
– Возможно, вы не так меня поняли, – ответил эмиссар, повернув к Ао Аоэну все три головы. – Я хотел сказать, что вопрос о колонизации других планет следует поднимать только после того, как разработанная Гелием программа по продлению полезного действия Солнца войдет в силу и будет получен положительный результат. Если этот вопрос затронуть раньше, могут возникнуть беспорядки и разного рода конфликты. Колонизация ближайших звездных систем может помешать мирному ходу эвакуации, в том случае, если погаснет Солнце. Мир – прежде всего, только так можно выдержать принцип «все для всех». Когда завершится время и иссякнет солнечная энергия, перемены будут просто необходимы. Зачем разрушать мир и благополучное существование рискованными предприятиями и нововведениями?
Паря меж звезд и облаков, Фаэтон размышлял о встрече с Разумом Земли.
– Может быть, она не испытывает меня, а пытается объяснить мне что-то?
– Нет смысла гадать, сэр.
– Ладно. По крайней мере, с этим тестом я справлюсь. Размести эту информацию на общественных каналах: не надо скрывать правду.
– Вы всегда говорите так, молодой хозяин. Но теперь, мне кажется, за этим кроется что-то еще.
– Радамант, – решился наконец Фаэтон, – события, произошедшие со мной сегодня, произошли в реальности? Или это какая-то маскарадная игра? Я мог попасть в псевдоамнезию?
– Могу ли я считать показатели вашего мозга, чтобы увидеть эти события вашими глазами?
– У меня нет от тебя секретов, Радамант, и тебе не нужно спрашивать разрешения на чтение моей памяти.
– Я обязан спросить вас – это правило. События, которые вы воспринимаете как реальные, действительно реальны.
– Над Золотой Ойкуменой нависла какая-то угроза, а я – преступник или сообщник, такой же, как и мой друг с Нептуна, разрушающий этот рай. – От горечи у Фаэтона перехватило дыхание.
– Если внимательно проследить все события, сэр, то ваш вывод не подкреплен никакими фактами.
Фаэтон раскинул руки и прекратил снижение. Бросив испепеляющий взгляд на летящего рядом пингвина, он произнес:
– Прекрати! Я не идиот! Наше общество – общество бессмертных. Наши технологии позволяют при желании запоминать все с фотографической точностью. Любая ошибка, совершенная нами, пусть даже самая маленькая, не может быть забыта абсолютно, даже через много тысяч лет. Невозможно скрыть что-либо, даже если ты оскорбил кого-то или кто-то оскорбил тебя. Для того чтобы избежать самой вероятности преступления, мы, манориалы, отказываемся от секретов, даже в мыслях, за исключением тех, что мы позволяем друг другу, руководствуясь соображениями этикета. Что же еще это может быть? Я сделал что-то – я не знаю, что, и, честно говоря, сейчас это меня не очень-то и волнует, – что-то, чем опозорил и оскорбил моих близких и людей своего круга. Теперь все мы договорились забыть об этом. Будто ничего не было!
Разглядывая Фаэтона через авиационные очки, пингвин завис в воздухе. Длинный шарф чуть колыхался на ветру. Он почесал белый животик коротким крылышком и сказал:
– Это вопрос, молодой хозяин? Вы отдали мне специальные приказания не привлекать ваше внимание к этому периоду времени, и я не могу рассказать вам о том, что вы забыли.
– Значит, я сделал это сам? Никто не заставлял меня?
– Вы сделали это добровольно, иначе мы, то есть софотеки, не допустили бы этого.
– А если я отменю приказ?
– Ваши воспоминания хранятся в архиве поместья Радамант, в зале воспоминаний, на третьем уровне ментальности во внутреннем слое ствола нереальных грез.
– Стоит посмотреть?
