Орельяна увез с собой на «Сан-Педро» много тяжелых грузов – большую часть одежды и постельных принадлежностей экспедиции, боеприпасы и военное снаряжение, запас оружия, небольшое количество еды – но, вероятно, на борту все же не было золота и изумрудов, как впоследствии утверждали Гонсало Писарро и его сподвижники. На второй день плавания, все еще находясь на реке Напо, «Сан-Педро» натолкнулась посреди течения на упавшее дерево и получила серьезные повреждения. Если бы корабль не был достаточно близко к берегу, он мог бы утонуть. Но Орельяне и его команде удалось вытащить «Сан-Педро» на берег реки и залатать пробоину, после чего они продолжили путешествие. Течение в этих местах было быстрым, так что они обнаружили, что делают по шестьдесят, а то и семьдесят пять миль в день. Ширина реки постоянно увеличивалась по мере впадения в нее меньших притоков, в основном с правой стороны, т. е. с юга.
За первые три дня путешествия они не увидели ни одного поселения. Поскольку к этому времени они уже удалились на большое расстояние от того места, где оставили Гонсало, и поскольку провизии оставалось совсем мало, а дальнейший маршрут был совершенно неясен, Орельяна и его главные соратники вскорости начали думать о возвращении – и о том, как им справиться с мощным течением, против которого им теперь придется грести. Фрай Карвахаль, капеллан экспедиции, записал, что уже очень скоро они поняли, что им придется выбирать из двух зол: одно, которое капитан и большинство его командиров считало менее опасным, состояло в продолжении путешествия вниз по реке, другое же, почти наверняка сулившее верную смерть, заключалось в попытке вернуться против течения. Третий вариант – вернуться обратно по суше – выглядел неосуществимым.
Таким образом, они продолжили путь, не имея никакого представления о том, что им может встретиться. Они понимали, что рано или поздно река выйдет к Атлантическому океану – но никто не знал, насколько далеко он может находиться. Провизия к этому времени уже почти совсем кончилась; испанцы дошли до того, что варили сапоги, ремни и другие кожаные предметы одежды, порой приправляя их травами. Впрочем, никто не знал, какие из местных трав съедобны, поэтому несколько человек отравились и были на грани смерти, «ибо они стали подобны безумным и здравый смысл покинул их»{881}. Действительно, у них еще оставалось немного маиса и вина, но последнее фрай Карвахаль пытался сохранить, чтобы можно было служить мессу.
Впрочем, через какое-то время положение начало улучшаться хотя бы в одном смысле: вскоре после начала нового, 1542 года Орельяна и его испанцы начали слышать отдаленный бой барабанов. Понемногу стало очевидно, что они находятся невдалеке от индейского
После того как люди поели, Орельяна собрал своих пятьдесят с чем-то спутников на совещание. Он сообщил, что хочет вернуться на корабле вверх по реке, чтобы присоединиться к Гонсало Писарро, сколь бы трудно выполнимой ни казалась эта задача. Однако большинство его соратников считали, что это «будет для нас катастрофой, если мы попытаемся вместе с вашей светлостью подняться вверх по реке»{882}. Они высказали надежду, что Орельяна не станет ставить их в неловкое положение, когда они будут вынуждены выказать ему неповиновение и таким образом сделаться изменниками – прибавив, что, с другой стороны, они с готовностью последуют за ним, если он изберет другой путь, на котором их жизни, возможно, будут спасены. В завершение они объявили, что
