Золотой век Испанской империи полностью

Орельяна принялся строить другой корабль на замену «Сан-Педро», к этому моменту почти развалившемуся. Эстремадурец Хуан де Алькантара и галисиец Себастьян Родригес пообещали изготовить необходимое количество гвоздей, невзирая на то, что ни один из них не имел опыта в подобных делах. Они выполнили обещание: через двенадцать дней 2000 гвоздей были готовы. Для этого они соорудили меха из сапог и построили кузнечный горн. Испанцы валили деревья и обтесывали бревна, вместо пакли для заделки щелей использовали хлопок, вместо дегтя – свежую смолу, собранную с деревьев. Новый корабль был готов приблизительно через сорок дней. Руководителем всех этих действий был Диего Мексия, плотник. Он писал: «Удивительно было наблюдать, с какой радостью работали наши спутники. Среди них не было ни одного, кто был бы привычен к подобной работе, однако, тем не менее, они вели себя так, словно были профессионалами»{885}. Испанцы не забывали о том, что амазонские индейцы рубят лес только в последней четверти лунного цикла – чтобы избежать гниения древесины, которое, по их верованиям, было неизбежно, если рубить в другое время. Таким образом Орельяна и его отряд провели Великий пост 1542 года.

В апреле Орельяна быстро двинулся вниз по Амазонке на двух кораблях – «Сан-Педро» удалось отремонтировать. Когда русло реки стало шире, для них оказалось невозможным высаживаться на берег на ночевку, и опять начались перебои с провизией. Впрочем, 6 мая им удалось подстрелить из арбалета грифа, а также в тот день была поймана крупная рыба. С этого момента, согласно фраю Карвахалю, «нас ждало еще больше невзгод, голода и незаселенных земель, чем прежде, ибо река несла нас от одной заросшей лесом территории к другой, и мы не могли найти места для сна, не ловилась [больше] и рыба, ввиду чего нам опять пришлось вернуться к нашему привычному рациону из трав и время от времени – поджаренного маиса»{886}.

Двенадцатого мая они достигли устья реки Тефе при ее впадении в Амазонку, где их внезапно окружило множество каноэ с индейскими воинами. Орельяна приготовился к битве, но увы – порох для аркебуз отсырел, и им пришлось полагаться только на арбалеты. Последовала беспорядочная стычка; половина из пятидесяти испанцев очень скоро оказались в воде, зато Орельяна и Алонсо де Роблес вместе с другой половиной сумели захватить речное пуэбло, где они раздобыли немало провизии, включая черепах, которых держали в загонах, множество рыбы, сушеного мяса и галет. Все это они погрузили на свою новую бригантину и вновь пустились вниз по реке – к этому моменту они уже могли использовать аркебузы, поскольку боеприпасы немного подсохли. Тем не менее, индейцы продолжали наседать, и у путешественников было несколько трудных моментов; самого Орельяну едва не убили, когда нападавший на него индеец в свою очередь был убит выстрелом из аркебузы.

Вскоре два корабля добрались до Омагуа. Это была первая территория, на которой ни Орельяна, ни кто-либо из его друзей не имел возможности общаться с туземцами, поскольку язык, на котором те говорили, не имел никакого сходства с кечуа. Были и другие неожиданности. Так, например, индейцы этого региона оказались искусными гончарами, и фрай Карвахаль даже отметил, что здешняя керамика «превосходит то, что изготавливают в Малаге»{887}, – теперь она известна под названием «керамика гуарита». Также испанцы обнаружили двух гигантских идолов, затейливо украшенных перьями.

В этом месте располагался речной город около шести миль в длину, чей властитель, Пагуана, принял испанцев дружелюбно. Индейцы встречали их в своих домах так, как если бы не было ничего более естественного, чем привечать чужеземцев, несмотря на то что они никогда прежде не встречали людей, подобных кастильцам. Карвахаль писал, что «…от этого пуэбло отходило много дорог вглубь страны, по которым перемещались ламы, и повсюду можно было видеть немало серебра». Люди выглядели довольными и носили одежды ярких цветов. Питались они, судя по всему, разнообразными фруктами: здесь росли ананасы, груши, вишни и авокадо{888}.