Золотой век Испанской империи полностью

Сперва Гонсало Писарро со своими людьми спустился по реке до места слияния, где узнал, что пищу можно найти выше по течению той реки, в которую впадала Кока. Он отправился туда и действительно нашел там вдоволь провизии. «Здесь они отдохнули», и затем, поняв, что Орельяна и прочие их спутники пропали бесследно, вернулись к тому месту, где встретились с ним, и начали долгий изнурительный поход обратно в Кито.

Это было одно из худших путешествий за всю историю империи. Затерянные в лесах, где не было дорог, под выматывающими тропическими ливнями, люди Гонсало медленно пробирались на запад, многие из них босиком, терпя не меньше страданий от колючек и корней, чем от москитов и диких животных, зачастую вынужденные расчищать себе путь при помощи мечей. Дожди были настолько обильны, что порой испанцы целыми днями не видели солнца. Они постоянно были мокрыми до нитки, и их одежда, какая еще оставалась, окончательно сгнила, так что у них не было другого выбора, как идти практически голыми. Все четыре с лишним тысячи индейских носильщиков погибли, а вместе с ними и две трети испанцев. Их оставалось около восьмидесяти, когда они наконец вышли на более открытую местность, где водились дичь и птицы, и поняли, что находятся вблизи от Кито. Босые, они вошли в город и стали целовать землю, после чего принялись утолять голод с такой страстью, что едва не умерли от перенасыщения. Гонсало Писарро вспоминал:

«Ценой величайших страданий, потеряв все, что мы брали с собой, мы вернулись в Кито, имея при себе лишь наши мечи и посохи, чтобы опираться. От того места, где мы повернули обратно, до Кито было, должно быть, более 800 миль, а на деле расстояние было гораздо большим, если измерить тот маршрут, которым мы возвращались»{897}.

Кито встретил испанцев гораздо более пустым, чем когда Гонсало покинул его, поскольку половина населения ушла воевать с Альмагро. Все выжившие в экспедиции Гонсало нуждались в новой одежде, однако портных было не найти. Горожане, вышедшие встречать Гонсало, принесли ему шесть костюмов, но он и его ближайшие друзья не хотели одеваться так, как не могли одеться другие их спутники. Поэтому они, как были, полуголые, вошли в городской собор, чтобы вознести хвалу за свое избавление, и эта сцена была весьма трогательной. После этого горечь, скопившаяся в их сердцах на Орельяну, начала превращаться в жажду мщения.

Невероятное путешествие Орельяны между тем продолжалось. Выйдя из устья Амазонки, они вскорости оказались к северу от ее эстуария, в опаснейшем заливе Пария. Оказавшись в нем, они, подобно многим путешественникам XVI столетия, обнаружили, что покинуть его весьма непросто. Фрай Гаспар де Карвахаль вспоминал, что у них ушло на это семь дней, «в течение какового времени наши спутники ни на миг не оставляли весел; и на протяжении всех этих семи дней мы не ели ничего, кроме неких фруктов, напоминающих сливы и называемых огос». Карвахаль добавляет:

«…выбравшись из этой ловушки, мы на протяжении двух дней двигались вдоль берега [Гвианы], и в конце концов, не зная, ни где мы находимся, ни куда направляемся и что станется с нами дальше, высадились на берег на острове Кубагуа [11 сентября 1542 года]. Здесь мы добрались до города Нуэва-Кадис, где обнаружили наших спутников и маленькую бригантину, которая прибыла туда за два дня до нас»{898}.