Хуан де Орибе, еще один опытный юрист, подал апелляцию против этого приговора и убедил Совет Индий сократить штрафы со 100 до 50 дукатов. Не было снято лишь обвинение в том, что Хименес де Кесада сумел каким-то образом утаить 12 тысяч дукатов. Это обвинение продолжало висеть над ним весь остаток его жизни – после чего перешло к его наследникам.
В июле 1547 года был утвержден состав
Написав для Совета Индий свое
Тем временем коллега Хименеса де Кесады (хотя и ставший таковым ценой немалых усилий), Николас Федерман, вернулся в Испанию с заходом на Ямайку, откуда написал письмо Франсиско де Авиле, рассказывая о своих необычайных путешествиях. Также он послал 1344 песо Педро де Лимпиасу, который решил остаться в Венесуэле.
К февралю 1540 года Федерман уже вернулся в Севилью. Далее он сушей добрался до Гента, где в то время находился Бальтазар Вельзер, его номинальный начальник. Судя по всему, ему хотелось, чтобы губернатором Венесуэлы его назначил сам император, а не Вельзеры, однако возвращение Лас Касасу монаршей милости исключило такую возможность. Вместо этого Федерману пришлось выговаривать себе новый контракт с Вельзерами, поскольку первый был заключен в 1533 году сроком на десять лет, и время его действия уже подходило к концу. Вельзеры потребовали отчетов – к этому времени во Фландрии господствовала уверенность, что все конкистадоры возвращаются из Индий баснословно богатыми, но скрывают размеры своих колоссальных состояний. Федерман отказался предоставлять какие-либо отчеты.
Последовавшие за этим драматические события знаменовали собой поразительную перемену в жизни Федермана. Прежде всего, он был схвачен в собственном доме в Генте. После этого его бросили в антверпенскую тюрьму, а товары конфисковали. Его дело переходило из одного суда в другой. В конце концов оно добралось до Совета Фландрии, где слушания проводились только на латыни или на фламандском – испанский и немецкий игнорировались. Разумеется, все решения там принимались в пользу Вельзеров. Федерман пытался устроить так, чтобы его дело перевели в Совет Индий, и в этом получил поддержку кастильской короны.
Наконец Федермана присудили выпустить из антверпенской тюрьмы под залог в 8 тысяч дукатов. Однако фламандские власти отказались повиноваться приказу об освобождении, требуя, чтобы Федерман выплатил им 100 тысяч дукатов изумрудами, а также 15 тысяч дукатов золотом – сокровища, по их утверждению, полученные им от Хименеса де Кесады. Федерман отрицал что-либо подобное, однако результатом было его дальнейшее заключение в тюрьме, с удержанием его товаров фламандскими властями. По слухам, все, что Федерман привез с собой из Америки, было помещено им в банк Кристобаля Райзера – представителя дома Фуггеров в Севилье{1087}.
Двадцать второго сентября 1540 года в антверпенской тюрьме появился председатель Совета Фландрии и предложил Федерману подкрепить доказательствами свое утверждение, будто Вельзеры в Новом Свете занимались мошенничеством. В случае, если такие доказательства не будут предоставлены, ему предстояло подвергнуться физическому избиению одним из представителей дома Вельзеров. Федерман признал обвинение. Немедленно вслед за этим император, к этому времени узнавший о невероятных достижениях Федермана, повелел, чтобы заключенного препроводили в Испанию. Федерман прибыл в Мадрид в феврале 1541 года. После этого Совет Индий настоял на своей исключительной компетенции во всех вопросах, касающихся тяжбы между Вельзерами и Федерманом. Вельзеры подали жалобу, требуя возвращения обвиняемого во Фландрию; им было отказано. Федерману предоставили новую отсрочку до конца 1541 года.
В августе 1541 года он предстал в Мадриде перед судом, в котором председательствовал принц-регент Филипп, и признал, что его жалоба на Вельзеров была вызвана лишь желанием обеспечить себе освобождение из тюрьмы во Фландрии. После этого он перевел себе доход от своей
