Золотой век Испанской империи полностью

Все те, кто были вместе с Писарро на острове Гальо – «тринадцать славных», – отныне должны были именоваться идальго – или же, если они уже были идальго, «рыцарями Золотой шпоры». Это ставило экспедицию Писарро в один ряд с новомодными рыцарскими романами наподобие «Амадиса Греческого», опубликованного Кристобалем Франсесом в Куэнке в январе 1530 года{449}.

Заключенный с Писарро контракт был подписан регентствующей императрицей («Yo la Reina»), Осорно, выступавшим в роли председателя Совета Индий, и давним членом этого Совета на жалованьи, доктором Бельтраном. Документ также подписал племянник Кобоса, Хуан Васкес де Молина, – от имени своего дяди, уехавшего в Италию вместе с императором. (Близость к императрице пошла Васкесу на пользу: в скором времени он стал ее главным секретарем{450}.) Несмотря на то что Писарро привез в Испанию нескольких индейцев с окраин империи инков, а также пару туземных животных, тем не менее остается удивительным, что корона сочла в своих интересах финансировать подобное предприятие, пусть даже и в скромном масштабе{451}.

Добытое в Перу золото облагалось десятипроцентным налогом на протяжении шести лет, и двадцатипроцентным – по истечении этого срока. Выплата других налогов (альмохарифасго, алькабала) приостанавливалась. Писарро давалось шесть месяцев на то, чтобы подготовить свою экспедицию; он мог забрать 150 человек из самой Испании и еще 100 из американских колоний, хотя ему запрещалось брать с собой новообращенных христиан (крещеных евреев или мусульман), цыган, иноземцев и судейских.

Писарро вернулся «домой» в Трухильо, где завербовал четверых своих братьев. По-видимому, от этого визита не осталось никаких записей, хотя священник Педро Мартинес Калеро вспоминает, что встречался с ним в то время{452}. Наиболее выдающимся приобретением Писарро был его брат Эрнандо, о котором Овьедо писал, что он был единственным законным сыном своего отца, в связи с чем испытывал вполне понятную гордость{453}. Ему было всего лишь двадцать пять лет. В Трухильо в то время было около двух тысяч весинос – полноправных граждан; из них около семидесяти были идальго, в то время как 213 человек из населения города принадлежали к городской знати.

Среди других людей, завербованных в то время, были францисканец[62] фрай Висенте де Вальверде, Педро Баррантес – отдаленный родственник Писарро; Франсиско де Авалос из знаменитой фамилии маркизов Пескара; Хуан Писарро де Орельяна, также состоявший с Писарро в отдаленном родстве{454}. Несомненно, Писарро посетил в Севилье банкиров, таких как братья Ильескас, Франсиско Гарсия или Диего Мартинес{455}, – и, возможно, повидался с одним или двумя из знаменитых генуэзцев, которых можно было найти в то время в Севилье, – таких людей, как Андрес Ломелин или Кристобаль Сентурион, Хуан Якоб Спинола или Херонимо и Грегорио Каттанео, – не говоря уже о флорентинцах, таких как Якоб Боти. Затем Писарро отправился в севильский порт Санлукар-де-Баррамеда, где купил четыре корабля, на которых ему предстояло отправиться в Новый Свет, увозя с собой в целом 185 человек{456}. Шестеро из этих пассажиров были доминиканскими монахами. Казначеем экспедиции стал Алонсо де Рикельме, инспектором – Гарсия де Сальседо, а счетоводом – Антонио Наварро.

Во время пребывания в Севилье Писарро был награжден званием рыцаря весьма высокочтимого ордена Сантьяго. Путь экспедиции пролегал, как обычно, через Канарские острова, где была сделана остановка на острове Гомера; следующим пунктом была Санта-Марта на северном побережье Южной Америки, где губернатор Гарсия де Лерма снабдил их множеством фантастических сведений о Перу – якобы там кишат змеи, ящерицы и дикие собаки. Услышав эти новости, некоторые наиболее робкие члены экспедиции передумали продолжать путешествие. Остальные выступили в Номбре-де-Диос, куда уже дошла весть об успехе Писарро в Испании и где Диего Альмагро со штурманом Бартоломе Руисом, а также священником Луке уже ожидали его возвращения, кипя гневом на то, что он настолько пренебрег их интересами.

Кстати говоря, это был весьма многообещающий момент в истории Испанской империи: в январе 1530 года Совет Индий открыл торговлю с Новым Светом для восьми[63] новых портов – ими были Ла-Корунья, Байона-де-Галисия, Авилес, Ларедо, Бильбао, Сан-Себастьян, Малага и Картахена. Это был большой шаг вперед, несмотря на то что всем кораблям пришлось вернуться в Севилью, чтобы заплатить соответствующие налоги{457}.