Словно в подтверждение моих слов, ровно через минуту, Гарольд резко перестал плакать, как будильник, который звонит лишь определенное время, и невозмутимо и бодро, вывернувшись из объятий Медеи, побежал за камнем, чтобы запустить им в назойливого дрозда.
— Мальчишки! — воскликнула Медея, всплеснув руками. — Откуда вы свалились? Какие же вы грязные! Я в заточении здесь уже тысячу лет и за все это время не видела никого младше ста пятидесяти! Давайте скорей во что-нибудь поиграем!
— Можно поиграть в лапту, — предложил я. — Девочки хорошо играют в лапту. Солнечные часы будут обозначать край игровой площадки. Только нужна еще бита и мяч, и еще несколько игроков.
Медея вновь трагически всплеснула руками.
— У меня нет биты, — крикнула она, — и мяча нет, и некого позвать поиграть с нами. Ну и пусть! Давайте поиграем в прятки в огороде. Будем считать и салить у вон того орехового дерева. Я сто лет не бегала!
Тем не менее, догнать ее было практически невозможно, и, пыхтя позади, я засомневался, не преувеличила ли она свой возраст, не добавила ли себе несколько лишних лет. Медея играла в прятки с упоением и самоотдачей истинного художника: она вся раскраснелась от бега, ее заливистый смех божественно звучал над садом, а колдовская бледность исчезла с лица. Я залюбовался ею и вспомнил историю о другой девушке, которую похитил бог подземного царства, когда она собирала цветы на лугу, но ей позволено было иногда возвращаться на землю, чтобы насладиться светом и свежим ласковым воздухом.
Набегавшись, мы побрели обратно, к старым солнечным часам, и Гарольд, который стремился получить ответы на все свои вопросы, заново ощупал полустершийся рельеф с изречением
— Пожалуйста, объясните, что это значит?
Медея низко склонила голову и спрятала лицо в ладонях.
— Поэтому я здесь, — вскоре произнесла она каким-то другим низким голосом. — Они заперли меня… они надеются, что я все забуду, но я никогда… никогда, никогда не забуду! И он тоже… хотя столько времени прошло… не знаю… прошло столько времени!
Она замолчала. В старом саду вновь наступила тишина. Мне вдруг стало как-то неловко и неуютно. И кроме смутного желания пнуть Гарольда, ничего спасительного не приходило в голову.
Никто из нас не заметил приближения еще одного существа женского пола, существа костлявого и непреклонного с виду, совсем не похожего на нашу милую подругу! Годы, которые Медея приписывала себе, скорей подходили приближавшейся даме; она носила рукавицы — привычка, свойственная некоторым женщинам, которую я ненавидел.
— Люси! — резко сказала она тоном заботливой тетушки, и Медея виновато вскочила на ноги.
— Ты плакала, — произнесла дама, угрюмо разглядывая девушку сквозь очки. — Бога ради, объясни мне, что это за чрезвычайно грязные мальчики рядом с тобой?
— Это мои друзья, тетя, — быстро ответила Медея с притворной веселостью, — я знаю их уже много лет, я попросила их прийти сегодня.
Тетушка недоверчиво засопела.
— Тебе необходимо зайти внутрь и прилечь, дорогая, — сказала она. — На солнце у тебя может разболеться голова. А вы, мальчики, лучше возвращайтесь домой, а то опоздаете к чаю. И запомните, наносить визиты можно только в сопровождении няни.
Гарольд уже давно нервно тянул меня за рубашку, но я не двигался с места, пока Медея не обернулась и не послала нам на прощанье воздушный поцелуй. Тогда я побежал. Мы благополучно добрались до лодки.
— Старая дракониха, — сказал Гарольд.
— Настоящее чудовище, — согласился я, — Придумала, что от солнца может разболеться голова! А Медея просто молодчина. Мы должны были забрать ее с собой.
— Забрали бы, если бы Эдвард был с нами, — уверенно ответил Гарольд.
Вопрос был в том, куда подевался наш ненадежный герой. Мы недолго оставались в неведении. Сначала раздался визгливый и гневный женский крик, потом появился Эдвард, он мчался на всех парах. За ним по пятам гналась рассерженная женщина. Эдвард рухнул на дно лодки и прохрипел:
— Отчаливай!
И мы отчалили, со всей энергией, на которую были способны. А женщина осталась на берегу, и как Альфред Великий, бросающий вызов датчанам, гневно кричала нам что-то вслед.
— Прямо как в романе «Вперед, на запад!», — одобрительно заметил я, пока мы гребли вниз по течению. — Но, все же интересно, что ты ей сделал?
— Да ничего я не делал, все еще задыхаясь, ответил Эдвард. — Я дошел до деревушки и решил исследовать ее. Симпатичная деревушка с добрыми и приветливыми людьми. Там была кузница, где подковывали лошадей. Копыта шипели и дымились, и так здорово пахли при этом. Я довольно долго там пробыл. А потом мне захотелось пить, и я попросил старушку принести мне воды, а пока она ходила за ней, из ее дома вышел кот, злобно посмотрел на меня и сказал кое-что очень неприятное. Я решил объяснить ему, как следует себя вести, но он зашипел и забрался на дерево, а старая карга погналась за мной.
