Тимоха действовал четко и просто – как дорогие швейцарские часы. Ни одного лишнего движения, ни одного случайного звука. Оглушенный анестезиолог даже пикнуть не успел и теперь лежал в дальней туалетной кабинке, связанный по рукам и ногам, с заклеенным скотчем ртом. Тимоха укрепил на халате беджик, пригладил волосы. Сходства, конечно, никакого. Но фотокарточка настолько маленькая – это лупа нужна, чтобы понять. Засунув за пояс оба пээсэма, киллер наполнил шприцы жидкостью из ампул, повесил на шею стетоскоп. Внимательно осмотрел извлеченную из кармана доктора магнитную карточку. Все лишнее сложил в железный чемоданчик и задвинул под раковину, прикрыв старым эмалированным тазом. Еще раз посмотрел в зеркало и решительно вышел в коридор.
Найти палату оказалось несложно – в коридоре переминались с ноги на ногу два автоматчика в черной форме с шевронами МВД. Тимоха шел легко и уверенно, улыбнулся одному из бойцов, второму – ткнул пальцем в беджик.
– У него следователь, – сказал один из «тяжелых», вытирая рукавом пот со лба.
– А! Прекрасно, уже говорит?
– Да какой там – говорит, – вступил второй громила. – Его собрали ж по частям, но только так, для порядка, – это хирург при мне говорил. Тело, оно и есть тело.
– Так. – Тимоха сделал озадаченное лицо. – И кто тогда пустил туда следователя, я вас спрашиваю? – Спецназовцы стушевались. – Вы хоть понимаете, что его нельзя сейчас тревожить? Безобразие. – Тимоха толкнул дверь и еще раз сказал: – Безобразие! – настолько громко, насколько вообще можно было говорить в палате умирающего. Захлопнув дверь, он огляделся: в просторном боксе, около передвижной койки, сидел какой-то молодой человек в дешевом сером костюме. На кровати лежало тело, с ног до головы покрытое бинтами. Изо рта и носа к аппаратам шли трубки. Туда, где должны были быть руки, вели сразу две капельницы. Следователь пристыженно смотрел на врача:
– Мне сказали ждать – вдруг он очнется, – шепотом сказал молодой человек.
– Гражданин следователь! Это возмутительно, – зашипел Тимоха. Одним уверенным движением он выхватил из-под халата пистолет. Раздался короткий резкий звук – как будто кто-то сломал сухую ветку– Нехорошо так, гражданин следователь. – Тимоха усадил осевшее тело обратно на стул, развернув спиной к двери. Достал шприц. Осмотрелся еще раз. Он ввел содержимое сначала одного, а затем второго в покрытое бинтами бедро. Прислушался. Прерывистый писк медицинского аппарата превратился в один сплошной – без пауз – протяжный вой. Киллер подошел к прибору и выдернул его из розетки. Наступила тишина. Он открыт окно. Нет, высоко. Обратно придется тем же путем. Достав второй пистолет, он поудобнее перехватил рукоятки, легонько стукнул глушителем в дверь и сдавленно крикнул: «Охрана!»
Тимоха успел отскочить на два шага назад, когда в палату влетели охранники в черном. Два ствола синхронно издали щелкающий звук. Времени на то, чтобы добивать или собирать гильзы, уже не было. Распахнув дверь ударом ноги, Тимоха помчался по коридору огромными прыжками, сжимая пистолеты в руках. По лестнице поднимались три офицера в форме. «Черт, черт!» – выругался Тимоха. Он не любил шум и грязь, но – время, пээсэмы в его руках снова защелкали. Пусть свободен. Туалет первого этажа. Окно открыто. Путаясь в рукавах, он скинул халат, зашвырнул в унитаз бесполезный стетоскоп и, сунув пистолеты за пояс, сиганул через подоконник. Отдышался. Прислушался. Похоже, все получилось. Выверенным движением сменил обоймы, бросив почти пустые тут же, на траве. Короткими перебежками, от дерева к дереву, он стремился к главному входу. Оставалось всего метров сто, когда его окликнули. Тимоха успел повернуться и даже прыгнуть в сторону, когда посыпались срезаемые автоматной очередью ветки и листья. В полете он выхватил пистолеты – пули сухо защелкали куда-то туда, в направлении стрелявшего. Раздался сдавленный крик, но, похоже, их там несколько, а патронов-то, патронов – почти нет!
Одновременно с этим Тимоха чувствовал, как другие пули, гораздо больше, горячее, страшнее и злее, разрывают его грудь, живот и ноги. Он успел расстрелять обе обоймы и теперь лежал, тяжело дыша. Киллер пытался встать, но уже не мог. Он поднял голову, прижав подбородок к груди, и увидел, что все его тело – одно сплошное кровавое месиво. Было тепло и совсем не страшно. Стремительно темнело, заходило солнце. Тимоха сложил руки с пистолетами крестом на груди и умер. Так, как и мечтал всегда.
Директору ФСБ России
Секретно
Экземпляр единственный
Довожу до Вашего сведения, что сегодня, в соответствии с ранее поступившими от Вас указаниями, при мониторинге был осуществлен перехват телефонного разговора между двумя неизвестными, который может представлять большой интерес в деле защиты государственного строя и законности. Расшифровку разговора прилагаю.
