– Уносите ее отсюда! – велела я, а потом повернулась к разбросанным по полу кирпичам и уставилась на них. Нельзя сказать, что я совсем растерялась. Первая половина сутр, если коротко, представляла собой инструкцию по созданию примерно таких кирпичей, точнее камешков, и стоимость каждого равнялась примерно годовому запасу маны. Но суть была той же: строительный материал. Конечно, сейчас эту часть можно было пропустить, тем более что сам процесс создания камней занимал неделю. Потратить столько времени мы не могли.
Вторая часть сутр – которую я знала гораздо хуже, чем первую, – подробно объясняла, каким образом надлежит осторожно открыть кроличью нору, ведущую из реального мира в пустоту. Это занимало три дня. Опять-таки мы уже находились в пустоте. И наконец, последние три страницы, которые я несколько раз бегло просмотрела, были посвящены великому завершающему этапу (берешь все камешки и включаешь их в сложный процесс, сплетая заклинания воедино, чтобы создать основание анклава).
Автор санскритского текста считал финальное заклинание чем-то вполне очевидным – наверное, так оно и есть, если медленно и тщательно проделать первые два этапа. Средневековый арабский комментатор отнесся к нему как к чему-то старомодному и эксцентричному, приведенному ради исторического интереса, так же как в справочнике по современной архитектуре рассказали бы о постройке глинобитной хижины. Наверняка маги к тому времени уже открыли для себя технику бесконечной пытки.
Я не то чтобы чувствовала себя в открытом море – скорее, на необитаемом острове, со сломанным компасом и картой, изобилующей пробелами; чтобы добраться до нужного места, нужно было очень много везения. Но делиться этим ощущением с окружающими, которые смотрели на меня с тревогой, я не стала: не хотелось, чтобы их сомнения еще больше затруднили задачу.
– Вы все лучше уйдите, пока я не начала, – сказала я Цзяньюю. – Если не сработает, вам тут делать нечего. Уносите Лю и…
Цзяньюй покачал головой:
– Никто не может уйти. Снаружи анклав держит круг магов. Только благодаря этому мы смогли вернуться после общей эвакуации. Нас предупредили, что, если мы попытаемся выйти, прежде чем заложим новый анклав, мы толкнем в другую сторону, и все рухнет.
Превосходно.
– Я уверен, что у тебя все получится, – сказал Цзяньюй, причем абсолютно искренне.
Очень мило, но я бы предпочла услышать, что я дура и ничего у меня не выйдет: лучше всего мне работается, когда я зла.
– Спасибо, – мрачно сказала я, закрыла глаза и несколько раз глубоко вдохнула, пытаясь очистить в голове место для заклинаний.
Но мной по-прежнему владело сильнейшее желание выбраться из этой комнаты, и спустя некоторое время я поняла, что это не просто отвращение – место в принципе было неподходящее. Совет собирался выстроить новый анклав и подпереть им старый. Я намеревалась поступить иначе. Сутры Золотого Камня не предназначались для постройки огромных современных анклавов. Я могла сделать лишь одно – починить старый анклав.
Я открыла глаза и взглянула на Цзяньюя:
– Где основание старого анклава? Того, что пострадал.
Даже Цзяньюй не сразу добыл эту информацию у членов совета: они явно были уверены в моем успехе меньше, чем он. Но выбирать особо не приходилось, и снова по залу, омывая пол и стены, прокатилась волна сомнения. Когда она улеглась, совет наконец перестал спорить и повел меня обратно в проулок.
В дальнем конце по-прежнему маячил Орион – его колено так и висело в воздухе, словно он застыл во времени.
– Выпустите их, – велела я женщине, но та и сама смотрела на моих друзей с тревогой.
– Это не наши чары, – сказала она. – Связь с изначальным анклавом рвется. Они на той стороне.
Значит, дело было не в защитном заклинании; свиток мудреца, очевидно, перенес меня в пекинский анклав через брешь в пустоте. И если она расширится – все мы рухнем.
Больше они не колебались. По ту сторону проулка стояли два внушительных городских особняка, и между ними была маленькая щель, заметная лишь в том случае, если поднять голову и посмотреть туда, где заканчивался общий фасад (на высоте второго этажа). Двое членов совета взялись за края щели и потянули; стена раздвинулась, и показался узкий короткий проход, который вел между домами, заканчиваясь небольшой каморкой.
Я зашла внутрь, чувствуя, как в животе все переворачивается. Им это сошло с рук. Пятьдесят или сто лет назад группа волшебников собралась в этой комнате, сунула бедолагу вроде Лю в жестяную бочку и обрекла на бесконечные мучения, потому что им была нужна чудовищная сила, высвободившаяся в результате – даже не для того, чтобы построить анклав, а для того, чтобы его расширить! Я заставила себя войти внутрь, приготовившись ощутить под ногами чудовище, которое сотворили в этой каморке. Но когда я, сжав кулаки, шагнула за порог… то не почувствовала ничего. Передо мной была просто пустая каморка, мрачная и убогая.
