После меня сцену занимает местный хор бабушек под предводительством Агнии. Распевая какую-то народную песню, она широко раскрывает свой морщинистый рот, и её бас отчетливо выделяется среди высоких голосков остальных престарелых певиц. Слушатели в зале нестройно подпевают, раскачиваясь в такт знакомой всем мелодии. Я распласталась в кресле, отходя от полученного адреналинового шока.
Интересно, он слышал оба стихотворения? Ему понравилось? Или нет? Наверное, теперь он будет считать меня излишне романтичной особой. Мне всегда было стыдно признаться представителям противоположного пола в том, что я сочиняю стихи. Мне казалось, это моя слабость, а не повод уважать себя или, тем более, гордиться. Роковые, уверенные в себе красавицы, которые сводят с ума мужчин одним взмахом волос, не вдаются в лирику. Мечтательные стихотворения не вяжутся с образом покорительницы сердец, которой мне всегда так хотелось быть.
Хор уже закончил свою программу. Пожилые сирены заняли свои места в зале. Держа под руку какого-то лысого старичка, Света дотягивается до микрофона:
- А вот и наш дядя Стёпа. Ну что, - обращается она к имениннику, - с вас ответное слово.
Дядя Стёпа уверенно берёт в руки протянутый ему микрофон. Он выглядит моложе своих лет и вполне крепко стоит на ногах, пусть земное притяжение и согнуло с годами его спину. Кожа на его лице испещрена морщинами и выглядит, как потрескавшееся дно высушенного солнцем озера. Блестящая лысина отражает свет софитов. Но в глубоко посаженных близоруких глазах ещё теплится задорный огонёк.
- Спасибо, ребятки, за праздник. Мне очень понравилось. Просто молодцы, от дяди Стёпы вам пятёрка, - он медленно выговаривает слова свистящим голосом. - Меня часто спрашивают, в чём секрет моего долголетия, как я так долго прожил. А я ведь и курил, и выпивал, и по девкам... кхм... кхм... ходил.
По залу пробегает сдавленный смешок.
-В общем, жил, как нормальный человек. А секрет в чем? - он поднимает кверху указательный палец и интригующе замолкает.
- Интересно, что он в этом году скажет? - хихикает Наталья Петровна.
Лидия Михайловна поворачивает ко мне свое доброе лицо и поясняет шёпотом:
- У нас такая традиция: каждый год на свой день рождения дядя Стёпа раскрывает рецепт долголетия... и каждый раз он у него новый.
- А секрет в том, - продолжает вещающий старец, - чтобы радоваться каждому моменту этой жизни. Искренне, по-детски. Уметь находить приятное и полезное в любых обстоятельствах. Дождь - прекрасно! Мороз и вьюга - замечательно! Телевизор сломался, пирог пригорел, ноги болят - ну, и чёрт с ними. Радоваться надо, что болят. Значит, мы их чувствуем, значит, еще живы. Дышать и быть частью этого мира - уже счастье! А теперь, как, так сказать, именинник, приглашаю всех в столовую на чаепитие. И помните, - он угрожающе трясёт в воздухе пальцем, - я - следующий.
В столовой все столики заняты. Мы разместились на нашем излюбленном месте у окна. Напротив каждого - тарелочка с кусочком шоколадного торта. Вспоминая оказию с "шоколадным наслаждением", решаю в этот раз не рисковать и обойтись только чаем. А вдруг мистер садовод-любитель опять внезапно объявится и застанет меня врасплох?
Подтверждая мои мысли, в дверях возникает широкоплечий великан. В его руках коробка в яркой обёрточной бумаге. Он подходит к дяде Стёпе, с удовольствием уплетающему торт.
- Поздравляю с Днём Рождения, - директор протягивает свёрток виновнику торжества. - Здоровья и всех благ. Это от меня небольшой подарок. Надеюсь, скоро опробуете, - он гладит старика теплым взглядом.
- Ух ты! Блёсны! Грузила! Красивые! Спасибо, Лёва... Лев Александрович! - радостный дядя Стёпа прижимает к себе коробку костлявыми, обтянутыми кожей пальцами. Рядом с директором он выглядит ещё меньше и субтильнее, и напоминает маленького мальчика, состарившегося волшебным образом.
- Мужики, теперь точно на уху наловим, - он победно трясёт только что подаренными ему блёснами. И я вспоминаю, что именно с ним тогда болтала Света, когда мы застали утренние сборы рыбаков.
- Света, а почему он сказал, что он следующий? Что это значит? - понизив голос, тихонько толкаю Свету в мягкий бок.
- Он пригрозил старикам, чтобы не умирали, - её смеющееся лицо становится серьезным. - Раньше самым старым постояльцем был его друг, три года назад он умер. Дядя Стёпа сказал, что принял эстафету и теперь его очередь, потому что ему здесь больше всех лет. Поэтому никто не смеет умирать до него, - она горько усмехается.
Моё сердце мучительно сжимается. Каково это быть следующим? Знать, что никого перед тобой не осталось. Ни бабушек, ни дедушек, ни папы, ни мамы. Ты - первый по списку. Каково жить, осознавая, что тебе осталось совсем немного времени? Да, пожалуй, чтобы принять старость, как этот старичок, нужно недюжинное мужество.
- А что за три года? Никто? - я стесняюсь закончить вопрос.
