- Двадцать третьего. В эту пятницу. Успеешь еще наизусть выучить. Хотя это необязательно, можешь и по листочку прочитать. Ну всё. Мне пора. Я побежала. Пока, - она разворачивается на квадратных каблуках и торопливо шагает к лифтам, оставив меня с невысказанным вопросом на лице.
А какие именно стихи? Про природу или что-то юмористическое? Розовые сопли точно никому не будут интересны, так что любовная лирика, которой у меня как раз больше всего, не подойдет. Может быть, написать что-то новое? Время еще есть.
В растрепанных чувствах захожу в номер Лидии Михайловны:
- Здравствуйте! А вот и я. Как себя чувствуете?
- Добрый день, Витоша. Чувствую так, как можно себя чувствовать в семьдесят пять лет, - кряхтит она и разводит руками.
- Представляете, меня Света записала в концерте участвовать, стихи читать.
- А это я ей подсказала. Нам так душу согрели твои стихи. Дай, думаю, скажу, что и других стариков твоей поэзией надо порадовать.
Нервно теребя край своей синей рубашки, подхожу к окну. На газоне недалеко от больницы вижу какой-то грузовик и людей в спецовках.
- А что это за люди?
- Где?
- Там, на газоне, - тычу пальцем в стекло.
- Это строители. Лёва же церковь строить собирается. А то бабкам даже свечку поставить негде. Лёва говорит, уже и с батюшкой договорился. Будет у нас тут службы проводить.
- А, - протягиваю я, - понятно. Это он хорошо придумал.
Образ директора мгновенно всплывает у меня в голове, и сладкая волна нежности и трепета растекается по всему телу. Поймав себя на том, что я стою и глупо улыбаюсь, резко меняю тему, пока Лидия Михайловна, которая, между прочим, бывшая теща директора, не заметила распирающих меня чувств.
- Ну, что у нас сегодня по расписанию? - бодро кричу я так, что Лидия Михайловна вздрагивает.
- Через час в бассейн. Может, не пойдем? Может, лучше телевизор посмотрим? - предлагает моя противница физических нагрузок.
- Телевизор, конечно, посмотрим. У нас же еще час есть, - я беру пульт, нажимаю на кнопку, и экран плазмы оживает. - А потом пойдем в бассейн, - я кровожадно потираю руки.
Лидия Михайловна лишь тихонько вздыхает, и мы погружаемся в мир передачи о культуре и быте Древнего Рима.
***
Актовый зал пансионата очень просторный и вместительный. Современные удобные кресла с подголовниками больше походят на те, что установлены в залах кинотеатра. Широкая сцена на возвышении скрывается за шикарным бархатным занавесом цвета ультрамарина.
Да, таким подмосткам позавидовали бы актеры какого-нибудь провинциального театра.
Сегодня проходы украшены разноцветными надувными шарами. А над сценой блестят подвешенные цифры 8 и 9.
Наверное, дяде Стёпе 89 лет? Да он совсем старенький!
Зал постепенно наполняется пожилыми зрителями и их спутниками в голубом. Я сижу у прохода на третьем ряду, чтобы мне было удобнее прошмыгнуть за кулисы, когда подойдет моя очередь. В руках у меня трясутся два листка со стихами. Я судорожно вчитываюсь в слова, написанные от руки, повторяя и без того выученные наизусть строки. Весь вчерашний вечер я развлекала зеркало декламацией своей поэзии.
Рядом со мной сидит Лидия Михайловна, далее Егорыч и обе Петровны. Они все в предвкушении номеров и выглядят, как счастливые дети. Агния одета в закрытое оранжевое платье в пол. Она сегодня будет выступать вместе с хором. Кручу головой и замечаю еще несколько бабушек в таких же платьях. Света порхает по залу: то что-то обсуждает с интерном Костей, по совместительству нашим звукорежиссером, то рассаживает по местам вновь прибывших гостей. На ней ярко фиолетовое платье-футляр, которое туго стискивает её плотную фигуру. И, когда она делает вдох, создается впечатление, что ее мощный бюст, в конце концов, разорвет эти тесные оковы. Свободных мест почти не осталось. Света подходит к микрофону, проверяет, работает ли он, стуча по нему пальцем:
- Всем здравствуйте!
Шум, до этого момента царивший в зале, постепенно стихает.
- Я очень рада видеть всех, кто зашел на наш маленький концерт! Дядя Стёпа, а вас с Днём Рождения! - она обращается к кому-то на первом ряду.
Я вытягиваю шею, но вижу лишь край лысины в старческих пигментных пятнах. Безволосая голова благодарственно кивает.
- Будьте здоровы! Это главное! - воодушевленно продолжает Света. - Ну что же, начнём! Итак, на сцене человек, который каждый день балует нас вкусными изысками. А сегодня он удивит частушками, которые сочинил сам!
После её слов под дружественное улюлюканье из-за кулис выплывает Фёдор Константинович - повар пансионата. В руках у него небольшая красная гармошка, на щеках - здоровый румянец. Он начинает петь что-то про огороды смешным писклявым голосом, вызывая бурные всплески хохота. Но я не слышу слов и не могу разделить повсеместного веселья. Звуки гармошки, шуточные частушки и гогот зала слились у меня в один неразборчивый гам. Мои руки будто одеревенели, дышать трудно - на меня накатывает безжалостная волна паники.
Я боюсь выступать. Тут так много народу!
Я пытаюсь углубиться в чтение, но строки скачут и расплываются.
