— Кристи! — Марик, входя в комнату, одергивал на себя одежду из хирит-гойена. Его кожа снова обрела свой телесный цвет, а ее зимняя расцветка только едва наметилась. — Здесь, внутри, спокойнее. Все эти люди…
— Это трудно переносить, я знаю. Думаю, мы к этому привыкнем.
Он закрыл ставни на ромбовидных окнах. В небольшой комнате было тепло, свет ламп и огня в камине падал на висевшие на стене ковры. Здесь можно было бы легко заснуть.
Марик присел к огню, в руках он держал кувшин с вином. На кровати была разложена чистая одежда, и я проковыляла туда, чтобы одеться.
Марик наклонился вперед и от жара огня повел пальцами по своей гриве.
— С'арант, вы заплатите ее мне, когда она высохнет?
— Конечно, через минуту.
Ни один ортеанец не может сам заплести себе гриву, а она у Марика, прежде коротко постриженная, стала уже довольно длиной, чтобы соответствовать даденийской моде. Мне опять вспомнились причины этого обстоятельства: в подобных связанных между собой общинах ортеанец никогда не живет без брата или сестры, без родителей или малышей, поэтому ему никогда не приходилось самому выполнять эту простую работу.
Я надела сорочку и только зашнуровала брюки, как услышала, что открылась дверь.
— Боюсь, что сейчас начнется. Я спрашиваю себе…
Вошел ортеанец средних лет, его безукоризненная грива и плечи были влажными от дождя. На меня дохнуло. Хлынувший в кровь адреналин на секунду оглушил и ослепил меня, показалось, что я снова в низменностях возле Топей, в телестре Эт.
— Я сразу пришел, только об этом услышал. — Пожатие его шестипалых рук было сухим и крепким. — Вы не ранены?
— Нет, я… — Меня слепили слезы облегчения. Я вытерла глаза и крепко держалось за его руки, чтобы справиться со своей истерикой. — Нет, нам хорошо. Хал, как приятно снова вас видеть.
Не требовалось говорить еще что-либо. Между нами снова возникли старые, дружеские отношения, как только он вошел в комнату. Я вспомнила, как Рурик сказала: «Он хороший человек: не доверяйте ему». О хорошем мне ничего не было известно — он обладал типичной ортеанской склонностью к интригам и неверности, — но доверять ему я не могла.
— Теперь, — сказал он, когда мы уже сидели у камина, — пусть Ховис и СуБаннасен попытаются сообщить Короне неправду. Теперь-то они в наших руках!
— Они здесь?
— Т'Ан переезжает вместо с двором. Но Ховис находится здесь по приглашению, которое Сутафиори послала ему в Корбек. Что же касается Т'Ан Рурик и меня, — сказал он, — то она прибыла в Корбек примерно в то же время, когда меня приволокли туда обратно, и мы там затеяли изрядный скандал. Но никогда бы не подумал, что мертвая свидетельница вернется.
Мы вместе рассмеялись. Потом я сказала:
— Значит ли это, что на Землю сообщили о моей смерти?
— Да, ваши люди были об этом проинформированы.
— Это вызовет бюрократическую неразбериху. — Мне было трудно разъяснить ему, что я при этом имела в виду. Поскольку напрашивалась прямая связь, я продолжала: — Если здесь Ховис, то это означает… Фалкир тоже здесь?
Он кивнул и осторожно посмотрел на меня.
— Да, он где-то здесь. — Возникла пауза. — Сетин умерла, старик Колтин тоже; это увеличивает наши трудности.
Я почувствовала одновременно облегчение и печаль, но не знала что из них перевешивало.
— Что произошло дальше с этой дикаркой? — с интересом спросил он. — И… где Телук?
Сейчас я знала, что снова была в этом мире, и приняла его тяжесть на свои плечи. Марик явно ждал, что я отвечу на вопрос.
— Ее убили обитатели Топей, — сказала я. — Телук мертва.
К концу недели (после того как отсыпалась целыми днями) я стала беспокоиться насчет расследований. Состоялись два из них, которые можно было бы назвать «срочными» из-за скорости, с которой по городу распространялся скандал: расследование отчета о моей «смерти» в Корбеке и расследование дела о наемном убийце каким-то лицом или несколькими лицами, которые не были установлены, но предполагалось, что они относятся к кругу членов телестре СуБаннасен. Я надеялась, что будет вскрыт ряд неправомерных действий.
Поскольку здесь сейчас одновременно находились оба двора — как даденийский та адур, так и имирианский такширие, — расследование возглавляли Т Ан Сутаи-Телестре и Андрете, а слушания велись на обоих языках.
Чиновником Андрете, ведшим расследование, оказался тот самый Сетелен Касси Рейхалин (не упомянувший о нашей встрече возле ворот Л Ку). Соответствующим чиновником со стороны Короны был Первый министр Имира. Несмотря на старческие морщины, лицо его показалось знакомым, и я ничуть не удивилась, узнав, что родом он был из телестре Ханатра, а звали его Хеллел.
— Сколько я должна сказать? — спросила я Халтерна, когда на второй день мы с ним протискивались по изрядно заполненному залу с низким потолком.
— Очень немного. Вас вызовут, чтобы вы подтвердили показания, какие дали ранее.