Халтерн разговаривал с человеком, у которого были резкие черты лица. Я узнала его. Он присутствовал на той роковой для меня трапезе в Дамари-На-Холме: Бродин н'ри н'сут Хараин. Я откинулась назад в своем резном деревянном кресле, которое стояло вблизи украшенной узорами железной чащи с горящими углями, несколько которых стояло в зале, и положила распухшие ноги на подушку. Все еще невозможно было натянуть на них сапоги; они и выглядели, и ощущались, как куски сырого мяса. Поэтому я забинтовала их и надела несколько пар носков.
— За телестре Талкул: Верек Ховис!
Ортеанец поднялся, присутствовавшие удостоверились, что это был действительно он. Затем он вышел вперед. На нем была ремондская одежда, казавшаяся в сравнении со светлыми одеяниями Пейр-Дадени грубой. Выглядел он точно так же, каким я его запомнила.
Свет, падавший через ромбовидные окна на мозаичный пол, слепил меня. При воспоминаниях о доме-колодце и камерах мною овладело чувство горечи.
Ясными глазами и совершенно равнодушно он смотрел на меня через зал, однако исходившая от него волна ненависти была подобна ушату холодной воды. Я чувствовала к нему отвращение. Оно не вязалось с моральным обликом моей профессии, однако…
Он сказал:
— Могу ли я отвечать за действия старого человека и сумасшедшей хранительницы колодца?
Они не могли выманить его из этой оборонительной позиции.
— Колтин был старым человеком, — сказал он, его мягкий голос доходил до каждого в шестиугольном зале. — Теперь мне кажется, что он был дряхлым стариком. Я мог бы, конечно, отрицать, что понимал это, но, это было бы неискренне. Мы все это знали. Он был старым человеком, но был нам также хорошим с'аном, и его убило бы понимание того, что он более не годился для своей должности.
Мы… Позвольте мне быть до конца честным, мы ожидали, что он скоро умрет. Мы не знали, что он еще сможет натворить столько бед, пока он их действительно не натворил. Мы относились к нему как к нашему с ану, мы повиновались ему как нашему с ану, и, может быть, то и другое было не верным. Однако мы делали это по одной единственной причине, за что нас никто не может осудить.
Ортеанцы проглотили сказанное.
— Он, что не скажет, то соврет! — прошептала я. По-английски.
— Да, — прошептала в ответ Халтерн, понявший по тону, что я имела в виду. — Но как нам это доказать. Колтин мертв, Сетин тоже.
«И Телук», — подумала я. Заслуживающих доверие, свидетелей осталось немного.
— Арад! — выкрикнул Касси Рейхалин. Его шестипалые руки блестели золотом, когда он ими жестикулировал. — Что с ним.
Ховис пожал плечами.
— Церковь в Корбеке задает такой же вопрос, и я не могу предвидеть ее ответа. Все, что я смогу на это сказать, это то, что он шел по неправильному пути, однако он верил в то, что делал.
В этот момент я поняла, что результат такого расследования ни в коем случае нельзя было считать определенным. Здесь находилась я, все еще испытывавшая в себе последствия устроенной на меня в Ремонде охоты, организованной Ховисом… Но вот пригвоздить его фактами — это дело оказалось более трудным, чем пешие марши на Пустоши.
Слушание вновь закончилось безрезультатно, и я осталась сидеть на своем месте, пока пустел зал. Наконец я проковыляла к отдельному к литьем и резьбой камину, где Андрета сидела вместе с Рурик и Сутафиори, с которым вила беседу. Меня представили ей.
— Посланница, добро пожаловать к нам. — Сутафиори так внимательно изучала меня, словно я изменилась до неузнаваемости. Я села в день своего прибытия и видела ее, но задним числом не могла бы утверждать, что хорошо ее рассмотрела. — Для мертвой женщины вы очень хорошо выглядите.
— Андрете, — Рурик использовал формальное обращение, — это Кристи С'арант с Британских островов.
Канта Андрета была женщиной очень большого роста, ее кофейного цвета кожа выделялась на фоне отливавшей голубизной и золотом одежды, перехваченной в поясе широкой хитрит-гойеновой лентой.
Одеяние имело сзади глубокий вырез, из которого была видна бурого цвета грива тщательно тщательно заплетенными косичками. Ее руки походили на лапы, а ноги — на стволы деревьев. Но лицо ее с ясными глазами-изюминками выражало удивительное сочетание деловитости и веселости нрава.
— Обитатели другого мира. Н-да, в этом я, однако, не убеждена. Какие-нибудь авантюристы из Саберона или Кель Харантиша. — Она очень внимательно оглядела меня. — Дорогая моя, я не извиняюсь, но ваш стиль мне нравится.
— Ваша превосходительство, я также не извиняюсь за то, что прибыла сюда из гораздо более дальних мест, нежели те, где находится Кель Харантиш и Саберон. Могу ли я поприветствовать Андрете из Пейр-Дадени от имени правительства Доминиона.
Она помедлила, а затем разразилась фыркающим смехом:
— Вот это да! Конечно, можете!
Подошел л ри-ан, что бы положить в камин дров и подать бокалы с горячим лечебным чаем.
— СуБаннасен ожидает вашего расследования, Т'Ан, — сказал Халтерн Сутафиори, — но мы и здесь лишены свидетелей.
— Наемник Медуэнин. — Черные глаза Андрете прикрылись пленкой. — Он здесь. Вместе с Сулис, как рассказал мне Бродин.