Обитатель Топей Тетмет вошел в библиотеку, остановился для короткого, спокойного разговора с Эвален и подошел затем ко мне.
— Чародей желает вашего присутствия, посланница.
— Да, конечно. — Я встала, все еще дрожа. Мы с Эвален прошли за Тетметом в комнату для собраний. Блейз поддерживал Родион, которая начала приходить в сонливое состояние после того, как выпила предложенный ей настой из трав.
Старик поднял голову.
— Это хорошо, т'ан Эвален. Кристи, я думаю, мы взяли одного из нападавших на вас.
«Так быстро? Работа службы информации Чародея впечатляет», — подумала я.
Люди в коричневых робах ввели отчаянно сопротивлявшуюся ортеанку в разорванной рубашке и такого же вида брюках.
— Это одна из тех, кто на вас напал?
— Я… не могу сказать этого с определенностью. Мне жаль, но все происходило слишком быстро.
— Это могла быть она. — Блейз еще раз внимательно посмотрел на нее. — Больше я ничего не могу об этом сказать.
Резкость его тона не являлась грубостью и неотесанностью. Это коричневого цвета помещение с гладкими стенами не представляло собой приятного места пребывания для жителя Южной земли. Даже в дни существования Золотой Империи, как я поняла, колдовской народ многое из своей власти скрывал от рабов. У Блейза не было воспоминаний о предыдущей жизни, которые смягчали бы шок от встречи с Коричневой Башней.
— Т'ан Эвален?
— Я ее знаю, — ответила Эвален старику. — Она из команды «Дитя Метемны». Вы хотите мне сказать, что она…
— Т'ан, почему меня сюда привели? — спросила женщина. — Я ничего не сделала; скажите им, чтобы меня отпустили.
Говорила она с акцентом, характерным для жителей Покинутого Побережья, отрывисто и шепеляво, а все ударения в ее имирианском были неверны. Бледный цвет ее лица выдавал в ней жительницу Побережья, а на спине свисала густая темная грива, украшенная сложенным рисунком из лент. Я предложила, что ей было около сорока пяти лет.
— Мои люди схватили ее, когда она убегала от квартала, где произошло нападение. На ее теле есть след удара, который мог быть нанесен джайанте. — Чародей кивнул одному из слуг в коричневой робе, и тот поднял вверх рукав ее ветхой рубашки. На плече была видна ушибленная рана, начинавшая уже желтеть и темнеть.
— Я упала, — сказала женщина. — Т'ан, велите отпустить меня на корабль.
— Если вы невиновны, то вам нечего бояться, — сказала Эвален. — Никто не причинит вам никакого зла, даже Чародей.
Эта строптивость, проявляемая в самой Коричневой Башне, показалась мне довольно странной. Эвален нервничала так же сильно, как и Блейз, и оба они находились в таком волнении, какое на их месте испытывал бы любой житель Южной земли.
— Но она была там, — звонким голосом сказала Родион. — Я ее видела. Она дралась с С'арант, а потом убежала.
— Ты в этом уверена?
— Да, совершенно.
Женщина с Покинутого Побережья торопливо сказала:
Если вы непременно хотите это слышать, Т'ан Эвален, то было так: да, я находилась в квартале возле ворот. И видела нападение. Я сейчас не призналась в этом, потому что… ну, потому что не помогла им. Не знаю, почему. Наверное, потому, что боялась. Их было много. И тогда я побежала, потому что опасалась, что меня могут заподозрить.
Эвален наморщила лоб.
Чародей сказал:
— Не позволите ли вы мне задать ей вопрос?
Тут стало тихо, и светлые глаза Эвален прикрылись белыми мембранами.
— Я не убеждена полностью в ее вине.
— Тогда позвольте себе убедиться в этом окончательно. Я могу узнавать правду.
— Я слышала, — сказала Эвален, взгляд которой все еще был направлен на женщину, — что те, кого вы… опрашиваете… после этого уже не являются теми, кем были. Некоторые люди говорят, что после этого их всегда можно узнать по тому, что с ними станет.
— Т'ан, вы можете ее обидеть, и она тогда, возможно, расскажет вам правду, а может быть, и солжет. Я же совсем ее не обижу, но мне она расскажет только правду. Но…
— Но?
— Это правда, что она изменится.
В тишине стало слышно низкое гудение Коричневой Башни. Воздух был прохладен и насыщен запахами, принесенными сюда южанами: пылью, пряностями и морем. При искусственном освещении помещения без окон чувство пребывания в заточении являлось почти осязаемым.
— Хавот-джайр, я должна это знать. — Эвален отвернулась от женщины и повернулась к старику. Глаза ее были ясны. — Вы станете ее спрашивать, мастер, а я буду свидетелем.
— Нет, — ответил Чародей, — вы не должны присутствовать, Т'ан.
— Если я не смогу при этом присутствовать, вы ее не получите. Откуда нам знать, что… — Она осеклась. — Простите меня, мастер. Кто-нибудь скажет, что ее принудили сказать ложь, а не правду. Я должна присутствовать и все видеть!
Пожалуй, в этот момент мне стало ясно, что Чародей мог мне показать то, что хотел бы всегда держать в тайне от Южной земли. Потому что мне это было уже известно.
— Т'ан Эвален, могло бы стать удовлетворительным решением, если бы я была свидетелем при опросе от вашего имени?