Тирзаэл остановил стражников у входа. Нам он сказал:
— Теперь я должен забрать у вас оружие.
Блейз расстегнул пряжку своего пояса с мечами и передал молодой женщине рядом с Тирзаэлом свои харур-нилгри и харур-нацари. Родион сначала противилась, но затем все же отдала свои мечи. Свой парализатор я оставила у Адаира.
— И ваш нож, — сказал мне говорящий с землей.
— Это не оружие.
— Это не играет роли.
Без ножа я чувствовала себя голой.
— Теперь вы свободны, внутри этих стен, — сказал он.
Бродин, молчал до сих пор, пошел за ним, когда тот стал уходить, и я видела, как оба входили под большой центральный купол дома-колодца.
Блейз заметил, что я наблюдала за ними.
— Вы не можете ему в этом отказать. Давайте, поищем кухню; я ничего не ел со вчерашнего вечера.
«А не боится ли он нас?» — спросила я себя, глядя вслед Бродину. Но это могло оказаться и нервной его оценкой. Он происходил из Южной Дадени и являлся, вероятно, религиозным человеком, искавшим скорого покоя или утешения.
Как и в Дамари-на-Холме, здесь имели кухни, хлева для животных и кузнеца, все за стенами дома-колодца. Здесь значительную площадь занимали сады и дворы, росли кусты «птичьего крыла» и высокие деревья лапуур.
Позднее, в течении этого утра, я вернулась во двор и подошла к воротам; меня одолевали беспокойство и любопытство. Здесь не было иного занятия кроме ожидания, именно это ожидание исключало спокойствие, которое было возможно в Касабаарде.
Здесь находилось много тех, кто посвятил себя Богине. Они ходили босыми со сбритыми гривами и в одеяниях священников, состоявших из одного лишь полотнища коричневого цвета, обмотанного вокруг талии и завязанного на бедрах. Древние каменные плиты были покрыты грязными следами ног.
Никто из хранителей колодца или говорящих с землей не произносили ни слова, хотя кое-кто из них с любопытством посматривал в мою сторону.
Я все еще стояла у ворот, когда прибыла следующая группа, состоявшая из стражников Короны и нескольких человек в одежде корабельщиков, и я узнала во главе всей этой компании т'ан Эвален. С ней находились женщина с Покинутого Побережья — Хавот-джайр — и Халтерн.
Я увидела подходившего Тирзаэла и тоже приблизилась к группе.
— Как вы добрались? — спросила я Халтерна.
— На море бывают волны огромной высоты, — ответил тот. — Он был бледен. — Я все еще не пришел в себя от всего — этого. Мы две недели постояли в порту Кварта, чтобы переждать штормовую погоду, иначе были бы здесь до вас. Кристи, есть ли что-нибудь в чем вы срочно нуждаетесь?
— Если хотите сделать что-нибудь очень приятное, то можете держать Сэма Хакстона в курсе дел, происходящих здесь… — Меня прервал Тирзаэл, разъединивший нас резким жестом. Он принял у Эвален Хавот-джайр и выпроводил остальных наружу.
— Вы, — сказал он, когда они ушли, — не должны позволять себе святотатств в ЕЕ доме.
Однажды я была признана ЕЮ, — сказала я, испытывая тайное удовольствие при виде его изумленного лица. — В одном доме-колодце в Корбеке.
Но там, в Корбеке, существовал и другой дом-колодец, придуманный Арадом фарс с судебным процессом и ночи в камере, о которых я не хотела и думать. В этот момент я спросила себя, чем же все-таки закон Короны отличается от справедливости домов-колодцев.
В доме Богини ничто не менялось кроме света: белое солнце днем и яркие звезды ночью.
Блейз предался молчаливому наблюдению. Родион злилась, как кацца в клетке. Хавот-джайр вела себя настороженно, держалась в стороне; она слишком мало реагировала на все окружающие, чтобы ее можно было считать нормальной.
Моя единственная в этот день попытка поговорить с ней окончилась неудачей. Но, в конце, мне удалось вынудить ее дать мне ответ.
— Я бы не хотела этого знать, — сказала она с выражением имирианским акцентам. Хотя день был теплым, ее знобило. — Да и что мне оттого, если одним чужаком станет больше или меньше? Если бы я вас убила, то смогла бы, по крайней мере, отправиться домой, в Кель Харантиш.
— Это и есть ваше желание? — После всего, что я услышала, это очень удивило меня.
— Я это знала. — Она сидела прислонившись спиной к стене двора и смотрела в ясное небо. — Что я знаю о заговорах, о других мирах? Ничего. Что мне нужно знать? Еще меньше. А теперь я никогда…
Она потеряла нить разговора и снова стала рисовать какие-то замысловатые узоры на грязи, покрывавшей древние, потрескавшиеся плиты пола.
Я оставила ее. Ее враждебность не вызывала никаких сомнений. Иногда она растерянно озиралась по сторонам, как будто знала, что что-то не в порядке, но не могла точно сказать, в чем дело. Я знала, что виновной во всех своих бедах она считала меня. Видимо, мне следовало быть предупредительнее к ней и умереть в Касабаарде…
Я стала следить за тем, чтобы она никогда не оказывалась у меня за спиной.
— Завтра, — сказал Родион и забарабанила каблуком сапога по ножке стола. — Завтра. О, гибель земли! Как только вы можете сидеть здесь так спокойно?
В кухне оставалось только мы втроем. Служители Богини поели и разошлись по своим делам. Лучи послеполуденного солнца косо падали через окна-бойницы плиты пола.
