Вниз сползало облако. Я плотнее завернулась в шубу из меха мурок, и накинула на голову капюшон. Мы ехали дальше и внимательно следили за тем, где шла древняя дорога, которую здесь, среди голых, светлеющих скал, едва можно было различить.
Шуба из меха мурок блестела от влажного холода. Здесь, на такой большой высоте, стояли уже зимнее холода. Дорога теперь круче взбиралась в гору, и лахаму осторожно выискивали себе дорогу среди глыб смерзшегося снега.
Туман светился от бледного дневного света. Он был белым, жемчужно-серым, затем бледно-голубым, а над нами простиралась небо. Я взглянула назад, на туман, лежащий у нас за спиной, словно поверхность озера. Все пустынные земли, раскинувшиеся позади, исчезли под этим туманом.
Мы сидели верхом на наших животных между двумя снежными вершинами и смотрели на юг через Стену Мира.
— О, боже! Отсюда можно видеть полмира!
Даже Блейз молчал. Марик прижал своего лахаму поближе к моему.
Неизмеримая ширь неодушевленного ландшафта вызывала в моем желудке легкую тошноту. Такие пространства, такая пустота! Глаз благодатно цеплялся за раскинувшуюся под нами землю.
С такой высоты она казалась плоской, походила на бурые, бежевые и белые прямоугольники, смыкавшиеся в сложный рисунок. Мне мешало смотреть, что-то пушистое, белое, пока я не видела, что оно двигалось и его тень и что его тень перемещалась по лежащим внизу и казавшиеся крошечными полями. И я поняла, что смотрела с верху на облако. Пятнышки, выглядевшие, как спекшиеся маковые зерна, были скопление деревьев, крошечные черные тени которых сливались на земле.
Я прошлась взглядом по привлекательно приподнятому ландшафту до озера, лежавшего узкой, длиной и невероятно глубокой полосой в низине из белого песка.
Чем дольше я туда смотрела, тем яснее проступали детали. Виденное не являлось плоской равниной, тут и там вздымались пологие холмы, а в некоторых местах виднелись бисквитного цвета скалы. Тонкие, как нить, линии между прямоугольниками были тропами, дорогами. А скопление крошечных четырехугольников, плоские крыши которых поблескивали на солнце и стены которых выглядели черными тенями, было, вероятно, одною из телестре. Так далеко подо мной…
Даль, захватывающая дух панорама: по ту сторону озера, холмов и воды все расплывалось в голубой дымке. А позади нас — перевал проходил в юго-западном направлении — Стена Мира понижалась, переходя в обычные горы, которые выглядели как белые смятые простыни: северная дикость и пустота. Я повернулась в другую сторону, насмотревшись на эту пустынную панораму, и увидела вдали становившиеся все ниже горы, которые занимали пространство до самого южного горизонта, где переходили в ровную даль.
Я наполовину оглохла от воющего ветра.
Небо покрывала тонкая пелена облаков, а ниже, над горами, громоздились в массу кучевые облака с их плоскими нижними сторонами и бросали на землю голубые тени.
— Южная земля, — сказал Марк. — Видите, Кристи, мы дома.
— Еще нет. — Блейз обуздал своего лахаму, чтобы остановить его, соскользнул с седла и бросил Марику поводья. Затем зашагал к самой высокой точке дороги народа колдунов, туда, где она резко изгибалась и исчезала в глубине за горным хребтом.
Мне пришлось проявить большую осторожность, когда я спускалась на землю со своего животного. Я уже дважды падала с него, после чего не могла ни вздохнуть ни охнуть. Как и у всех лахаму, у моего тоже была привычка поворачивать назад голову, кусать седока за ногу или выбрасывать его из седла.
В небесной синеве кружил снег, ветер надувал с горных вершин мелкий снежный туман. По скалам пробегали тени цвета индиго. Здесь, вверху, воздух был разряжен и холоден, порывы ветра отдавались болью в легких. Я подошла к Блейзу.
Меня охватило чувство облегчения; там, впереди, был перевал. Он был гораздо длиннее, чем ущелье, по которому мы поднимались от Топей, Стена Мира опускалась здесь вниз не менее чем на десять тысяч футов.
— Это, наверное, Южная земля, да?
Блейз задумчиво кивнул.
— Так далеко на западе должен быть только один перевал. Это Разрушенная Лестница.
На меня нашли воспоминания о Телук. Она говорила, что по другую сторону Больших Топей находится Пейр-Дадени. Одна из провинций Южной земли. «Это правда, — подумала я, — это правда… мы в безопасности и… мы дома».
— Дорога идет вон там. — Блейз показал рукой в ее сторону.
Она круто поворачивала вправо, как мне казалось с того места, где я стояла, шла вниз по крутому склону, а затем, сделав петлю, возвращалась к самой себе и так, делая петли длиной не менее километра, уходила на глубину до трех тысяч метров, откуда виднелась тонкой нитью. Она была вырублена в скале, в некоторых местах еще уцелело покрытие из серо-голубого камня. Я увидела, что ниже целые участки дороги были обрушены вниз камнепадом. Можно ли там вообще пройти? Пешком, пожалуй, можно.
— Здесь то место, где мы должны отослать лахаму назад.
