Я в сумерках синих зажгу свечуИ резким движеньем её потушу.Не жалости я хочу.Не милостыни прошу.Я помню только мой вчерашний сон,Я помню только мой вчерашний плач,И бледный, лиловый фонНад силуэтом дач.Я буду думать о себе одной.Ночь бросит тени на моё плечо…Не говори со мной.Не спрашивай ни о чём.
21/ III, 1926
<p><strong>Простенькое («Было это в мае…»)</strong></p>Было это в мае.Дождик падал с крыши:И сама не знаю,Как всё это вышло.Разлеталась жалостьКорабельной сажей.Ну, и как прощалось —Вам и не расскажешь.Вы не знали ветер,Небо рвущий в клочья,Стон тысячелетийАвгустовской ночью.Солнечные пятнаВ летний полдень жаркий.Вам ведь непонятныСерые бараки.Я бы рассказалаПро далёкий лагерь,Про тоску шакалов,Воющих в овраге.О головках лилий,О тревожной скуке,Как собаки вылиУтром на побудке.Как синело мореИ дразнили дали,Как играли зорю,Как отбой играли.И о том, как малоВ жизни было силы.Всё бы рассказала,Да сама забыла.
24/ III, 1926
<p><strong>Март («…А там нарциссы отцвели…»)</strong></p>… А там нарциссы отцвелиВ долине, за Джебель-Кебиром —И пахнет весело и сыроОт свежевспаханной земли.Уже рассеялся туман,Прошла пора дождя и ветра,И чётко виден ЗагуанЗа девяносто километров.И девственною белизной,Под небом, будто море, синим,Белеет в зелени густойЦветок венчальный апельсина.Шуршит трава, басит пчела,А скоро зацветут мимозыУ той тропинки, под откосом….Тропинка, верно, заросла…
30/ III, 1926
<p><strong>Март («Не любовь, а лёгкая влюблённость…»)</strong></p>Узнаю тебя, жизнь, принимаюИ приветствую звоном щита.
