Жена и мать останутся в Довиле,Вертеться в безысходном колесе.А он помчится в даль прямых шоссеНа собственном автомобиле.Они останутся покорным эхомВ нормандском домике — жена и мать —Потрёпанными картами гадать —Благополучно ли доехал?И будет ночь, и будет даль всё та же,И будет ветер биться, как и раньше,И серо-жёлтая вода ЛяманшаВзбегать на опустевший пляж.Они останутся — жена и мать —Чтоб слушать ветер и ловить сквозь шторыДалёкий шум случайного мотора,Сидеть у саламандры и гадать.
3/ II, 1926
<p><strong>«Улыбка, беспечальная когда-то…»</strong></p>Улыбка, беспечальная когда-то,Кривит лицо, приподнимая бровь.А на губах запечатлелась кровьОгромного холодного заката.Вот почему улыбка так тиха,Застенчив взгляд и равнодушны губы.Вот почему коробит смех беззубыйВ разорванных, неконченых стихах.
6/ II, 1926
<p><strong>«Надеть открытое, короткое платье…»</strong></p>Надеть открытое, короткое платье,Намазать губы и танцевать фокстротУзнать на губах терпкий привкус счастья,А на сердце — равнодушный гнёт.И в зимний вечер, который слишком долог,Паденьем тела сломать речную сталь —За один короткий, сухой некролог,За равнодушно брошенное «жаль».
6/ II, 1926
<p><strong>Цветаевой («Целый день по улицам слонялась…»)</strong></p>Целый день по улицам слонялась,Падал дождь, закручивая пыль.Не пойму, как я жива осталась,Не попала под автомобиль.На безлюдных тёмных перекрёсткахОзиралась, выбившись из сил.Бил в лицо мне дождь и ветер хлёсткийИ ажан куда-то не пустил.Я не знаю, сердце ли боролось,Рифмами и ямбами звеня?Или тот вчерашний, женский голосСлишком много отнял у меня?
8/ II, 1926
<p><strong>«Будет утро и свет заструится…»</strong></p>Будет утро и свет заструитсяСквозь прикрытые ставни окна.Мне тревожное что-то приснится,И проснусь я от страшного сна.Я проснусь. И, глаза протирая,Вдруг почувствую холод и страх.И вокруг ничего не узнаюИ не вспомню, что было вчера.Так исполнится чьё-то проклятье,И не день, и не месяц, не год —Будет мир сочетанием пятенИ зияньем зловещих пустот.
8/ II, 1926
<p><strong>«Так что же? — плачь, неистовее плачь!..»</strong></p>Так что же? — плачь, неистовее плачь!Захлёбывайся, бейся, как кликуша.И пусть молчание соседних дачТвой крик придавленный нарушит.Вой голосом, сжимая кулаки,Вой голосом, как на погосте баба,И повались, беспомощной и слабой,Как жертва молодости и тоски.
10/ II, 1926
<p><strong>«Это будет сегодня. Я в это верю…»</strong></p>
