<p><strong>VIII. «Возвращаюсь ночью из Парижа…»</strong></p>Возвращаюсь ночью из Парижа,Прохожу по улицам пустым,И на каждой тёмной даче вижуБелые тревожные кресты.И ползут, ползут по небу тучи,Тени расстилая по земле.И в дыму, над месяцем плывучимВьётся смерть верхом на помеле.(И так можно было до бесконечности)
Ночь с 12 на 13 / VI, 1926
<p><strong>«И тень моя по улицам бродила…»</strong></p>И тень моя по улицам бродила,По набережным тёмным и пустым,И, крадучись, рассеянно всходилаНа тёмные и гулкие мосты.Считая дробные шаги прохожих,Металась бешено у фонарей.А фонари выстраивали рожиИ языки показывали ей.Бездомной нищенкой из сказки-были,Исчезнувшей, растаявшей, как дым,И окна освещённые дразнилиДалёким чем-то и давно чужим.
30/ VI, 1926
<p><strong>У метро («Тень моя осталась у решётки…»)</strong></p>Тень моя осталась у решётки,Где туман рассеянный вставал,Где остался чей-то голос чёткийИ прощальные его слова.Взгляд, в котором не было печали,Голос без волненья и мольбы,И шаги внимательно считалиЖуткие фонарные столбы…
30/ VI, 1926
<p><strong>В кафе («Вы смеётесь, милый мой сосед?..»)</strong></p>Вы смеётесь, милый мой сосед?Вас пьянят смеющиеся лица?Электрический, тяжёлый свет,Женские мохнатые ресницы?Вы смеётесь? Отчего у васСмех такой подчёркнуто-счастливый?Чокнемся за одного из нас,Здесь кричащих за бокалом пива.Здесь светло, крикливо и смешно.Губы в медленной улыбке стынут.— А на севрских улицах темно.— А на севрских улицах пустынно.Змейкою дымок от папирос,Взгляд весёлый и огни в тумане, —Этот тонкий, медленный наркозРано или поздно одурманит.Воздух бьёт в раскрытое окно,Тает смех, и дерзкий и несмелый.— Друг мой или недруг, всё равно —Чокнемся, пока не надоело!
1/ VII, 1926
<p><strong>«На этот раз никто не обманул…»</strong></p>На этот раз никто не обманул,Никто не лгал, не притворялся нежным,И только сердца однозвучный гулТвердил о чём-то жутко неизбежном.Напрасен был таинственный намёк,И холодок неискреннего взгляда,И радость песенная тихих строк…— Мой друг и недруг! Ничего не надо.А мне казалось, что моя тюрьмаВдруг превратилась в светлое жилище,А мне казалось, что и я самаБыла светлей, и женственней, и чище.
8/ VII, 1926
<p><strong>«Мы никогда не будем близкими…»</strong></p>
