К чему теперь высокомерье,Мой честный, безупречный путь?Кого и в чем я разуверю,Кого сумею обмануть?И кто найдёт меня прекраснойВ недостижимости такой,С такой непогрешимо-яснойИ слишком трезвою душой.И для чего теперь певучий,Мой правильный, чеканный стих,Когда я знаю, что не лучшеТаких же тысячи других.Когда я знаю (втайне где-то,Наедине сама с собой),Что жизнь моя была согретаОдной бессмысленной мечтой.
4. VIII.37
<p><strong>«Живу — а чем? — сама не понимаю…»</strong></p>Живу — а чем? — сама не понимаю.Уходят в ночь ненужные года.Ни об Испании, ни о Китае,Ни даже о России — никогдаНе думаю. В безжизненном, покоеЛежит опустошённая душа.Уходит жизнь.И вся она не стоитПоломанного жалкого гроша.
6. I.38
<p><strong>Мой дом («Я ненавижу мой угрюмый дом…»)</strong></p>Я ненавижу мой угрюмый дом,Ненужных дней усталое круженье,И в зеркале своё изображенье,И тот хаос, в котором мы живём.Я не сумела (просто не сумела)Создать тепло, весёлость и уют.Как скучно всё, как всё не мило тут,Как нестерпимо надоело.Я часто чувствую себя чужой,Обидно обездолённой и жалкой.Не матерью, не другом, не женой —Любовницей, кухаркой или нянькой.И в этом доме жизнь моя прошла,Здесь обносилась и душа, и тело,Но ничего я сделать не смогла,И ничего поправить не сумела.(Это не совсем верно, конечно.Я хотела кончить его словами:«Единственная точка на земле,Где я нужна, где, всё-таки, я — дома»,Да не могла подобрать рифмы…)
26. I.38
<p><strong>«Целый день, целый вечер — тревога…»</strong></p>Целый день, целый вечер — тревога.Всё равно ничему не помочь.Целый день я просила у БогаДать мне добрую, тихую ночь.И во сне, задыхаясь, кричала.(Не услышал расчётливый Бог!)Я устала. Я очень усталаОт безделья, от слёз, от тревог.Я устала от медленной скуки,От бессильной и злобной тоски.Я до крови царапала рукиИ до боли сжимала виски.Впереди ничего не осталось.(Беспокоить не стоит Творца!)Только день, равнодушье, усталостьБез конца, без конца, без конца…
