— У нас или у них? — подколол его незлобно Земцов, подвигая ему блюдечко с нарезанными дольками лимона.
За несколько часов сахар, посыпанный сверху, превратился в тягучее желе и, несмотря на внешнюю непрезентабельность, смотрелся аппетитно.
Самсонов выпил и, пососав корочку, долил себе еще коньяка.
— Я хочу подать в отставку. Не как ваш партнер, конечно. Я и без погон дела могу делать, — сказал он, держа рюмку в полусогнутой руке.
— Давай, валяй. Ты же теперь миллионщик, — не задумываясь ответил Земцов, потрепав того по загривку.
— Может, тряхнуть эту Иванову? Наверняка знает что-нибудь про бриллианты?
— Оставь ее в покое. Адам Магер за все рассчитался.
Ответ прозвучал неожиданно резко, и Самсонов вопросительно посмотрел на Земцова.
— Так он?..
— Он никогда не путал берегов, — словно подчеркивая, что разговор на эту тему окончен, Земцов присвистнул, посмотрев на наручные часы. — Давай двигай к жене, завтра дернем Михея, посидим втроем где-нибудь в центре, посмотрим тебе легальный бизнес.
— Добро, — сказал Самсонов, поднимаясь на ноги.
Для этих людей произошедшее было всего лишь очередным эпизодом, приключением. По большому счету ничего не изменилось в жизни ни у одного, ни у другого. Чего нельзя сказать о судьбе остальных участников этой драмы.
Прошел почти ровно год с тех пор, как, спеша и боясь нагоняя от Паулины Фроловны, Лена Гангарт вместе со всеми показывала свой пропуск и так же, как остальные, поднималась на свой этаж. Лена не могла с уверенностью сказать, скучает она или нет по прошлой жизни, по Москве и по Новосибирску. После известных событий они, купив в Тродосе не самый дорогой коттедж, жили с Филиппом спокойной, размеренной жизнью, иногда приезжая в Лимасол искупаться в море, а иногда просто целыми днями сидели у собственного бассейна, просматривая журналы. Денег хватало на разумные расходы. В гараже стоял спортивный мерседес. Филипп раздумывал насчет гражданства Румынии и наводил справки о надежности той или иной схемы, предлагаемой адвокатами.
Они старались избегать места, посещаемые соотечественниками, хотя на маленьком Кипре это вряд ли возможно. Поэтому их встречу с Ивановой можно отнести к разряду предопределенных обстоятельствами или судьбой. Обыденность одного слова и высокопарность другого не могут повлиять на одинаковую сущность этих понятий. Лена не сразу узнала постаревшее и осунувшееся лицо былой красотки. Зато Соня сразу узнала их обоих и сильно удивилась этой паре. Лену она видела мельком, но тем не менее сразу оценила ее внешние качества, четко определив в разряд опасных конкуренток. А вот ее спутника, после того как тот пришел на званый ужин с простушкой, носящей лифчики не меньше пятого размера, она записала в список людей, о которых следует поскорее забыть сразу после знакомства.
Помедлив немного, она подошла к ним первая и, по-мужски протянув Филиппу ладонь для приветствия, произнесла своим глубоким контральто:
— Мы, кажется, встречались? Вы мастер ключей, так вас мне представил когда-то наш общий знакомый.
— А где ваш спутник? В прошлый раз вы были не одна, — вступила Лена в разговор без лишних предисловий.
Порцию порицания за слишком фривольное прикосновение Филиппа к Сониным пальцам она намеревалась отвесить ему по возвращении домой.
— Адам Магер погиб, — голос Ивановой дрогнул, несмотря на ее самообладание.
— Пусть земля ему будет пухом, — сказал Филипп и перекрестился.
— Нам есть о чем поговорить, — решительно заявила Иванова, переводя взгляд с одного на другого.
От ее привычного кокетства не осталось и следа. Опытная разлучница, она не собиралась напрягаться там, где не было шансов.
— Мы будем говорить о камнях? — спросил Филипп.
— О бриллиантах, — холодно ответила Иванова.
В суде Безансона воцарилась мертвая тишина. После требования пристава приветствовать судью, появившуюся в зале для оглашения своего решения по рассматриваемому делу, все без исключения замерли в ожидании. Мари Изабель Франсуаз, в черной мантии, торжественно прочитала вердикт, признающий Сантоса де Насимьенто невиновным в преступлении, совершенном два года назад. Казначейству Пятой республики предписывалось выплатить ему существенную компенсацию и так далее.
Освобожденного прямо в зале суда снайпера поджидал небольшой автомобиль, стоявший недалеко от главного входа. Талон, предписывающий заплатить штраф и подсунутый женщиной в униформе дорожной полиции под дождевую щетку, валялся рядом с левым колесом. Сантос сел на заднее сиденье, и машина сразу тронулась с места.
– ¿A donde vamos?[97] — спросил он человека, сидевшего рядом с водителем.
— A Ukrania[98], — последовал короткий ответ.
– ¿Que hacer?[99]
— Tirar[100].
– ¿A quien?[101]
— Te dirán[102].
