Они пошли мимо рядов машин, грязных и не очень, пока на глаза не попалась почти новая бэха. Лена до последнего не верила в происходящее. Она чувствовала себя заколдованной и полностью лишенной воли. Остановившись, Филипп сделал пару ловких движений у замка, и тачка, приветливо пискнув, зажгла свет внутри и открылась.
— Садись, — распорядился он как-то поспешно и явно волнуясь.
Машина плавно тронулась и влилась в нескончаемый даже ночью световой поток. Лена сидела молча. Нервы, как перетянутые струны на гитаре, были готовы вот-вот лопнуть. Она ждала появления полицейских, представляя, как их вытащат из машины и, надев наручники, будут обыскивать, а потом она поедет на Север, где умрет от цинги и тоски по подонку, который втравил ее в эти дела.
Когда они поворачивали с моста на набережную, полицейские из дорожной службы, вышедшие на ночную охоту, бросили на них косой взгляд, но пренебрегли и не остановили.
— Вот видишь, как хорошо, что ты ремень пристегнула! Сейчас остановили бы нас двоих, а документов нет! Пришлось бы уходить от погони. Ты молодец, что очки темные с собой носишь, я тоже куплю, будем совсем незаметными тогда. Нас не догонят! Станем как эти — Пони и Кони! — Филипп совсем развеселился и стал говорить, коверкая и путая слова на свой особый манер.
— Бони и Клайд, — поправила она.
— А ты водишь машину? Водительское есть? — зачем-то поинтересовался он.
— Кстати, они плохо кончили, я так не хочу, — она сидела, вся сжавшись и подобрав под себя ноги.
— Покажешь? — отвлекшись от дороги, он опять бросил на нее мимолетный взгляд.
— Что показать? Как они кончили? Вот так! — она, раскинув руки, стала изображать не то оргазм, не то умирающего от пуль человека. — Бах, бах, ту-ту-ту, ой-ай, ту-ту-ту, ой-уй! Вот так они кончили.
— Я, вообще-то, водительское хотел посмотреть, — он изобразил на лице напускную суровость, как бы не понимая, что происходит.
— Права дома.
Лена села снова прямо и поправила платье, которое задралось, открыв резинки чулок, пока она дергалась на кресле.
— То есть, чтобы посмотреть твои права, надо поехать к тебе домой?
— Один-один. Послушай, я не хочу в тюрьму, давай остановим машину и поедем смотреть что хочешь! Хочешь — паспорт, хочешь — права, только спокойно и на такси, — сказала она и посмотрела на него так нежно и грустно, что ему пришлось сдаться.
— Это моя машина, ну в смысле прокатная! Посмотри документы и паспорт заодно, — сказал он, доставая из кармана документы.
— Какой же ты дурак! — ей хотелось его убить.
Вся ее жизнь перевернулась после той ночи, когда они, прокатившись на «угнанной» машине, остались ночевать у нее дома. Она проспала на работу, наверное, второй раз в жизни. Проснувшись, когда часы показывали уже половину девятого утра и не было даже гипотетической возможности успеть в офис раньше Паулины Фроловны, Лена, к своему собственному удивлению, вообще никак не отреагировала на эту данность. Куда сильнее ее взволновало отсутствие рядом с ней на кровати ее нового друга. Для верности похлопав ладонью по скомканному одеялу в том месте, где он должен был лежать, она на всякий случай заглянула даже под него, словно Филипп мог за ночь превратиться в двухмерного «плоскатика» и безмятежно спать рядом, ничего не подозревая о ее поисках. Лена прислушалась к тишине в квартире. Ничто не указывало на присутствие в ней еще кого-либо. Повернувшись на бок и подтянув коленки почти к самой груди, она свернулась калачиком и закрыла глаза, решив сначала досчитать до ста и только потом согласиться с фактом отсутствия Филиппа рядом с ней. Находясь на линейном отсчете где-то между тридцатью и сорока, Лена услышала звук открывающейся входной двери. Видя, что избранная тактика поведения приносит свои плоды, она продолжила считать дальше. Посмеявшись над своими уловками, она вскочила с кровати, замоталась в одеяло и направилась в душевую, откуда раздавался характерный звук воды, набираемой в ванную. Филипп стягивал с себя промокшую от снега и пота тренировочную одежду.
— Ты где был? — спросила она, опуская ненужные приветствия между людьми, не расстававшимися всю ночь.
— Пробежался по улице. Привычка осматриваться на новом месте, — ответил он, разглядывая ее голые ступни и лодыжки, не прикрытые одеялом.
— Ты спортсмен? У бойцов без правил тоже много тату. Пустишь меня к себе в ванную? — запах свежего пота, исходившего от теперь уже точно ее мужчины, действовал как наркотик.
— Я не спортсмен, и это не тату, — ответил он беззлобно, спрашивая себя, почему она не встретилась ему тогда, когда он был молод и по-настоящему полон сил.
— А что это?
— Наколки.
— В чем разница?
— Тебе лучше не знать.
