– Согласен, Михаил Петрович, и… тогда – до завтра! – откозырял ему я и вышел из штабного помещения.
Пройдя, после этого, не более тридцати шагов, я нечаянно наткнулся на деловито спешившего в генеральский штаб прапорщика Рохлинского.
– Сбавьте скорость, прапорщик, не то «зашибёте», ненароком, боевого офицера, – шутливо обратился я к нему.
– А… это Вы, господин штабс-капитан… Извините, Бога ради! Лечу «со всех ног» к генералу по поручению полковника Дьяконова, – изрядно запыхавшись, еле вымолвил Рохлинский.
– Напрасно спешите! Генерала до завтрашнего дня не будет.
– А Регин Михаил Петрович – там?
– Там…там. Но очень занят.
– Ну, слава Богу! А то, что занят, это – не страшно. Я ему депешу от полковника отдам и – «свободен». Дальше – это уже его дело. Кстати, господин штабс-капитан, если Вы меня немного подождёте, то я расскажу Вам кое-что интересное – в продолжении нашего с Вами недавнего разговора, – уже отдаляясь, крикнул мне Рохлинский.
Заинтригованный, я отошёл к одиноко стоящему у тропинки дереву и, прислонившись к его толстому стволу, приготовился ждать прапорщика.
К моему удивлению, Рохлинский, действительно, не задержался в штабе и уже минут через пять вновь стоял возле меня.
– Ну, что же, я Вас внимательно слушаю, господин прапорщик, – обратился я к нему с повышенной серьёзностью.
– Слушайте, господин штабс-капитан, слушайте. Не знаю, нужно это Вам или нет, но, поскольку, Вы в прошлый раз очень интересовались тем вечером, когда 2-я рота, так сказать, расстреляла 4-ю, то я думаю, в любом случае, Вам это будет интересно. В тот вечер к полковнику Дьяконову, примерно в восемнадцать часов, прибыли, с разницей в пять минут, прапорщик Васнецов из своего отряда связи и военно-хозяйственной службы, расположенного, как обычно, возле генеральского штаба, и подпоручик Ростовцев – адъютант полковника Нечволодова, командира 1-го пехотного полка. И тот, и другой, прибыли к нам с секретными донесениями, которые передали лично в руки полковнику Дьяконову. Прочитав их, тот немедленно дал мне указание собрать к двадцати ноль-ноль всех трёх командиров батальонов нашего полка, что я и выполнил, послав к ним вестовых, – обстоятельно поведал мне Рохлинский.
– Скажите, прапорщик, а как и на чём добрались до штаба нашего полка Васнецов и Ростовцев, и как, когда и в каком направлении они покинули его? – не скрывая своей крайней заинтересованности в этом вопросе, попытался уточнить я.
– Как и на чём прибыл Ростовцев – я не знаю – не заметил… а, вот, Васнецов прибыл на служебном автомобиле своего отряда, за рулём которого сидел какой-то мордастый ефрейтор. Что касается их отъезда, то подпоручик убыл сразу же, как только передал Дьяконову своё донесение, причём также незаметно, как и появился, а, вот, прапорщик пробыл у нас в штабе до двадцати ноль-ноль и лишь, когда командиры батальонов прошли в кабинет полковника на совещание, отъехал с ефрейтором на их автомобиле в направлении генеральского штаба. Что касается меня самого, Дьяконова и трёх командиров батальонов, то все мы присутствовали на этом совещании до самого его конца… а окончилось оно, к слову, где-то в двадцать два тридцать, то есть, примерно за полчаса до роковой перестрелки. По окончании нашего заседания я лично обошёл все помещения штаба и проверил наличие в них «штабного люда». Все оказались на своих местах и, судя по их внешнему виду, никуда не отлучались.
– А сколько времени, по Вашему, потребовалось бы человеку на то, чтобы добежать от того места, где, тогда, располагался Ваш штаб, до позиций 1-го батальона?
– Я думаю, что даже профессиональный бегун не преодолел бы эту дистанцию, тем более по пересечённой местности, быстрее, чем за сорок – сорок пять минут.
– Кто из офицеров, упомянутых Вами в своём сегодняшнем рассказе, был в тот вечер во французском военном плаще с капюшоном?
– Да, все. Вы и сами можете вспомнить, что в тот вечер моросил противный мелкий осенний дождь.
– Ещё один вопрос, прапорщик. Скажите, пожалуйста, когда и кто из французских или чьих либо ещё граждан – до посещения уже названных Вами ранее мадемуазель Моррель и Жерара де Моне – в последний раз был на наблюдательном пункте нашего полка?
– Я уже думал об этом, господин штабс-капитан, и с почти стопроцентной уверенностью могу заявить, что до прибытия Моррель и де Моне – на нашем наблюдательном пункте иностранцев не было две недели. А посетили, тогда, этот пункт… опять-таки, мадемуазель Моррель и сопровождавший её прапорщик Васнецов.
Я задумался на минуту, анализируя услышанное, и забыл поблагодарить Рохлинского за его информацию, отчего тот, видимо, обидевшись на меня за это, тут же обиженно засопел и даже слегка отодвинулся в сторону. Но, я уже «пришёл в себя» и, пожав ему руку, нашёл, всё-таки, несколько слов заслуженной благодарности в его адрес.
Рохлинский моментально «оттаял» и хотел уже было перевести наш разговор в другое русло, как, вдруг, увидев кого-то на тропинке за моей спиной, тихо прошептал мне:
– А, вот, кстати, и они. Легки на помине.
– Кто? – не поворачиваясь, также тихо спросил я.