Как и обещал подъесаул, никаких проблем по моему зачислению в его сотню со стороны полковника Елисеева не возникло, и я сразу же получил под своё командование одну из мартыновских полусотен, а также – коня и шашку умершего в лазарете хорунжего.
Казаки тоже восприняли меня весьма позитивно, особенно после представления им моей персоны грозным подъесаулом, который, как я сразу понял, обладал у них непререкаемым авторитетом.
Словом, моя служба, с первого дня появления в сотне, пошла своим обычным порядком. Да, и, честно говоря, не было времени для психологической адаптации. На фронте дела шли всё хуже и хуже…
Четвёртого марта одна тысяча девятьсот двадцатого года Красная армия заняла Екатеринодар и переправилась на левый берег Кубани, а седьмого марта, после яростного боя у аула Тохтамукай, разрезала войска Вооружённых Сил Юга России на две неравные части.
Конечно, мы в своём полку мало что знали о том, что делается вне нашей части.
Так, восьмого марта я вместе со своей полусотней и всем 1-м Лабинским полком всё ещё занимал позицию у хутора Ерыгина, расположенного на левой стороне реки Белая.
И лишь по прибытии к нам, этим днём, генерала Науменко стало известно о судьбе Екатеринодара и о том, что красными перерезан путь на полуостров Тамань.
Следовательно, Кубанской армии (сформированной, по сути, из остатков Кавказской армии), а, значит, и 2-му Кубанскому корпусу с нашим 1-м Лабинским полком, оставалось лишь одно – отходить на Туапсе.
Помимо Кубанской армии, в этом направлении пришлось также продвигаться отрезанному от своей Донской армии 4-му Донскому корпусу, Кубанской группе генерала Шифнер-Маркевича из корпуса генерала Топоркова и «Правительственному отряду» Войскового атамана Кубанского Казачьего Войска генерала Букретова, включающему в себя: атаманский штаб, членов Кубанской Рады и Кубанского правительства, Атаманский полк, военное училище и несколько учебных частей.
В станице Хадыжинской – главном узле всех дорог перед Гойтхским перевалом – наконец-то, соединились все наши конные казачьи корпуса и «Правительственный отряд» атамана Букретова, что несомненно окрылило отступающие части.
Однако, здесь же, нас всех ждал и очень неприятный сюрприз…
Оказывается – вся Черноморская губерния, от грузинской границы и до Геленджика, давно уже была занята так называемыми «зелёными» – по сути, разнообразными бандитскими шайками, сколоченными из обычного уголовного элемента и дезертиров всех мастей, в результате чего все наши предполагаемые интендантские базы в Туапсе и Сочи оказались в их руках… а у нас в полках, как назло – ни фуража для лошадей, ни хлеба для казаков…
Обнадёженные словами наших высших начальников о том, что «идём в Грузию», и что во всех портах, «естественно, заготовлены продовольственные запасы» для довольствия наших войск, и что весь «Черноморский флот предоставлен в наше распоряжение», мы были просто потрясены обрушившейся на нас реальностью.
Кто бы мог подумать ещё пару дней назад, что три конных корпуса казачьих войск, с пластунами, артиллерией и десятками тысяч беженцев, так легко попадут в эту опасную западню?!
Но… делать было нечего. Оставалось одно – несмотря ни на что – двигаться вперёд.
Нашему конному полку, имевшему на вооружении семьсот шашек, столько же винтовок и двадцать шесть тачанок с пулемётами, было поручено первыми пройти Гойтхский перевал, повернуть на север и выбить «зелёных» с перевала у Лысой горы, после чего нам надлежало спуститься вниз и занять село Садовое, где и ждать новое распоряжение командования.
Подчиняясь приказу, мы тихо преодолели Гойтхский перевал и к ночи достигли вершины перевала у Лысой горы. Она была совершенно без леса, отчего, видимо, и называлась «Лысой».
Заночевали прямо в снегу и лишь поутру медленно спустились вниз.
Из-за дремучего леса, охватившего всю нашу дорогу своими широкими ветвями, мы шли словно в узком туннеле.
Вдруг впереди нас затрещали частые винтовочные выстрелы, и мы, срочно спешившись, рассыпались по кустарникам между вековых дубов.
Из-за густоты леса противника не было видно.
Тогда мы, по команде Мартынова, сделали наугад несколько залпов и с громким криком «Ура!» пошли на штурм стреляющих кустов.
Под нашим натиском невидимые стрелки сразу же убежали в неизвестном направлении, и мы, беспрепятственно выйдя из леса, без боя заняли село Садовое. Задача – была выполнена!
В Садовом не оказалось ни одного жителя. Лишь у околицы лежал убитый «зелёный», из местных. Видимо, наша шальная пуля догнала его в спину, когда он убегал от нас.
Село было небольшое, как горное, хотя и находилось внизу. В нём, в аккуратных скирдах, лежало душисто-полевое, ещё зелёное, сено, а в маленьких амбарах, расположенных на сваях, было сложено огромное количество кукурузы. Красота, да и только!
Вездесущие казаки тут же отыскали в пустых хозяйствах белую кубанскую муку, немного печёного хлеба и другого съестного, и, самое главное, захватили целый гурт, свыше двадцати голов, крупного рогатого скота.