Свернув на выстрелы, гренадеры незамедлительно атаковали неизвестного противника и штурмом взяли окопы, из которых в него только что стреляли. Не выдержавший их натиска противник бежал, оставив на брошенных им позициях всех своих убитых и раненых.
Казалось бы, всё – можно праздновать победу… Ан, нет, увы… Полный триумф вдруг обернулся колоссальной трагедией.
Едва увидев, воочию, погибших и раненых «врагов», гренадеры поняли, что только что прошедший бой они вели не с красноармейцами, а со своими же пластунами из соседнего с ними 9-го Пластунского батальона Кавказской армии.
Вдобавок ко всему, выяснилось, что в этой атаке наш сводный полк, и сам, понёс весьма значительные потери в живой силе. Это было ужасно…
Но, конечно, гораздо большим, чем потери, потрясением для наших гренадеров оказался тот сильнейший морально-психологический шок, который они испытали при осознании случившейся катастрофы.
В таком состоянии сводный полк, в тот же день, был атакован дивизией красной конницы, неожиданно вынырнувшей из всё того же, уже принёсшего гренадерам несчастье, тумана.
Первый батальон гренадеров, успев построиться в фигуру, подобную каре, сумел, при этом, отбить целых три последовавших один за другим мощных натиска большевиков.
Однако, четвёртая атака красных полностью захлестнула его и беспощадно уничтожила.
Находившийся, в тот момент, вместе с батальоном командир полка полковник Иванов, пронзённый пулей в грудь на вылет, упал с коня и был зарублен ещё в первые минуты боя.
Наш же второй батальон, атакованный с тыла, и вовсе не успел построиться ни в один из традиционных боевых порядков, и был весь, во главе со своим командиром подполковником Гофетом, изрублен красной конницей в её первую же атаку на батальонную колонну.
В этом достаточно скоротечном бою был зарублен и мой единственный, всё ещё остававшийся, до этого момента, в живых, друг по Русскому Легиону поручик Мореманов, возглавивший нашу роту сразу после моего ранения.
Обо всём этом мне подробно отписал в своём письме чудом спасшийся, тогда, от красных сабель и шашек адъютант командира Сводного полка Кавказской гренадерской дивизии штабс-капитан Рычков, который, будучи верхом на своём коне, направил его в сторону, откуда пришли красные, и, тем самым, сумел ускользнуть от них во всё том же густом тумане.
Так трагически окончил своё существование полк, к которому я, как и ныне уже покойный поручик Мореманов, прикипел всем своим сердцем.
Таких воинских частей, ставших мне, на моём довольно длинном боевом пути, по настоящему родными, было немного: 2-й батальон 2-го Особого полка 1-й Особой пехотной бригады в составе Русского Экспедиционного Корпуса во Франции, добровольческий Русский Легион, за свою беспримерную храбрость названный французами «Легионом Чести», и ныне погибший Сводный полк Кавказской гренадерской дивизии (согласно его последнему наименованию).
Конечно, юридически полк ещё продолжал существовать, и у него даже появился новый командир – по каким-то служебным причинам отсутствовавший в нём, во время последнего боя, полковник Кузнецов, бывший до этого начальником хозяйственной части нашего полка.
Понятно, что в него быстренько включили какое-то солдатское пополнение со стороны и придали нескольких первых попавшихся под руку офицеров. Но всё это было уже явно не то.
Не было спасавших меня с риском для собственной жизни гренадеров, не было беззаботно шутивших вместе со мной, и у костра, и в окопах, храбрых офицеров, ставших мне в период царицынских боевых действий настоящими товарищами, и, наконец, главное – не было моего давнего, проверенного в доброй сотне боёв, друга Сержа…
Тем не менее, сама гренадерская дивизия всё ещё продолжала существовать.
Был ещё жив её 1-й Сводно-гренадерский полк, был заново, как я и думал, набран наш Сводный полк Кавказской гренадерской дивизии, были другие приданные ей силы.
И гордое название «гренадеры» ещё какое-то время, по прежнему, мелькало в официальных сводках с Царицынского фронта.
Но всему есть предел… Стоило Вооружённым Силам Юга России произвести поспешное отступление от города Орёл в южном направлении, как Кавказской армии и, в том числе, конечно, гренадерской дивизии, во избежание полного отсечения себя от основных сил деникинцев, пришлось без боя оставить обильно политые их кровью поля вокруг Царицына и, с трудом сдерживая яростные атаки пустившихся в их преследование красных, начать отступать в направлении Тихорецкого узла.
Очередная трагедия с отступающими остатками гренадеров случилась уже на железнодорожной станции Абганерово, когда их изрядно потрепала внезапно напавшая на них ночью красная конница.
Атаку, к счастью, удалось отразить, но результаты этого красного набега оказались весьма тягостными: было убито довольно большое количество наших офицеров и нижних чинов.
Под сабельными ударами красных погиб и сам начальник гренадерской дивизии генерал-майор Чичинадзе.
Было чрезвычайно тяжело узнавать такие печальные новости, и всякий раз, при их получении, я со всё большим жаром начинал рваться на фронт.