Вице-адмирал Египко, как мы понимаем, не был до конца откровенен в своих мемуарах. Если вспомнить о его пенсионных откровениях своему однокашнику адмиралу Чабаненко, то причина умолчания о некоторых деталях его пребывания в Испании, становится понятной.
Однако есть ли еще хоть какие-то свидетельства, подтверждающие факты, рассказанные Египко незадолго до смерти. Оказывается, что есть!
Сын небезызвестного Лаврентия Берия Серго не столь давно выпустил в свет достаточно нашумевшую книгу «Мой отец Лаврентий Берия».
В этой книге есть один весьма странный абзац, в отношении которого историки отечественного флота лишь недоуменно пожимают плечами, так как логического объяснения написанному у них нет. Абзац и в самом деле весьма странный.
Приведем его полностью:
«Примерно за месяц до начала боевых действий я вместе с отцом оказался в Кронштадте. О цели поездки отца я узнал позднее. На этой военно-морской базе я готов был увидеть что угодно, только не немецкую подводную лодку. На ее борту я не был, но хорошо помню, что стояла она у пирса под охраной. Лодку прикрывали тральщики, чтобы корабль не просматривался ни с моря, ни с берега. Вначале с командиром немецкой лодки беседовали мой отец и нарком военно-морского флота Николай Герасимович Кузнецов. При этом присутствовал еще Лев Михайлович Галлер, в довоенные годы командующий Балтийским флотом, начальник Главного морского штаба, заместитель наркома ВМФ. Вторая встреча проходила у отца с немецким офицером с глазу на глаз. Командир лодки сообщил, что у него на борту боевой пакет (не знаю лишь, вскрывали его тогда или нет), который он вскроет после начала боевых действий. Рассказал, что определен квадрат, куда он должен выйти в первые часы войны, и противник – корабли Военно-морского Флота СССР, которые он будет торпедировать при встрече. Он же доложил отцу, что за день или за два до начала войны все немецкие суда уйдут из советских портов, а советские будут задержаны в портах Германии. Когда отец сообщил об этом Сталину, тот приказал никаких упреждающих мер не принимать… На следующий день мы отправились в Москву, и я до сих пор не знаю, что за всем этим стоит. Адмирал Кузнецов о заходе на нашу базу немецкой подводной лодки в своих мемуарах не обмолвился ни словом. Ничего впоследствии не доводилось мне слышать и о судьбе командира корабля, его экипажа. Такая странная история».
История и в самом деле странная, если не знать того, что уже известно нам. То, что юноша Сергей Берия вполне мог перепутать форму испанского морского офицера с формой немецкого – это вполне допустимо, тем более что, судя по справочнику «Джейн» за 1936–1938 годы она была и в самом деле очень похожа.
Теперь представим, что в Кронштадт действительно заходила немецкая подводная лодка. Но зачем? Для того, что бы ее командир передал наркому НВКД какие-то бумаги? Но для этого вовсе не надо было заходить в советскую военно-морскую базу и рисковать секретностью. Достаточно было назначить точку встречи в море или в одной из многочисленных и абсолютно безлюдных финских шхер. Зачем было приглашать на эту встречу наркома ВМФ Кузнецова и адмирала Галлера? Если вопрос касался лишь передачи каких-то секретных бумаг по линии разведки, то они-то здесь причем? Для чего надо было оцеплять гавань солдатами НКВД, ведь это не только не способствовало сохранению секретности, но наоборот возбуждало любопытство у кронштадтцев: для чего же это закрывают от посторонних глаз целую гавань? Наконец, доподлинно известно, что Лаврентий Павлович Берия не владел немецким языком. Его же сын Сергей пишет о том, что его отец имел беседу с командиром неизвестной «немецкой» лодки «с глазу на глаз». Получается, что немецкий командир превосходно владел русским (или грузинским, что, впрочем, маловероятно) языками.
Любопытно, что, перечисляя должности адмирала Галлера, Серго Берия начинает это перечисление с должности командующего Балтийским флотом, которую Галлер занимал в середине 30-х годов. Последней должностью Галлера, которую указывает Серго Берия – это должность начальника Главного штаба ВМФ. Эту должность Галлер занимал с 1938 по 1940 год, а с 1940 года до конца войны он являлся заместителем наркома ВМФ по вооружению.
Таким образом, в воспоминаниях сына Берии имеется явное противоречие. Если верно то, что адмирал Галлер на момент прибытия неизвестной лодки являлся начальником Главного штаба ВМФ, как пишет Серго Бария, то это событие не могло произойти раньше 1938 года и позднее 1940 года. В данном случае присутствие Галлера на встрече подводной лодки не только объяснимо, но и вполне логично, так как являлся вторым человеком в наркомате ВМФ после наркома. Это и понятно, ведь уровень встречи командира подводной лодки был наркомовский! Не случайно наряду с наркомом НКВД там присутствовал нарком ВМФ (который, кстати, к беседе с командиром допущен не был!), и его первый заместитель-начальник Главного штаба ВМФ.
