Все получилось намного проще, чем я предполагал. Гарсон поставил ароматные пирожные к серебряному чайному сервизу. Пахло свежими розами. Атмосфера изменилась, когда в бар, в буквальном смысле, ввалилась колобком арабская семейка, отвлекая нас своей дикой экзотикой. Папаша – бедуин с тростью, женщины закутаны глухо, как мумии. Наташа уже переглядывалась с одиноким очкариком. Тот курил сигару, пуская дым колечками.
– Ну а у тебя что нового на фронте искусства, месье Игорь? Борьба творческой мысли с бытовухой? – поинтересовался Майк моими делами.
Постепенно за пустым разговором перешли к более важным новостям недели. Про интриги Елисейского дворца. Как президент устроил свадьбу с женой-манекенщицей, превратив дворец в грандиозный балаган. Но все-таки моя задача была как можно быстрее расколоть его на историю старого дружка, а теперь счастливого и респектабельного месье Банье. Мне это удалось, и он выпрямился, расстегнул пуговицу пиджака и с налетом ностальгии начал почему-то с себя. Опущу некоторые детали далекой молодости Майка. Проучившись кое-как в гимназии в провинциальном городишке на юге Франции, он не стал заниматься коровами на папиной ферме. Это не входило в планы. Его тяготило спокойствие провинции, и он без сожаления покинул семейное гнездо, обещав маме писать письма. Взяв походный саквояж, сел на поезд, идущий в столицу. Он понимал, что будет трудно завоевать место под солнцем честным способом, без полезных связей и с аттестатом зрелости. Разве что повесить аттестат на стенку. Конечно, была возможность устроиться продавцом в магазине. Короче, угол Сен-Жермен стал его настоящим призванием. Тут было все, о чем он мечтал: женщины и легкие деньги. Появились новые друзья, в том числе скромного вида еще парнишка. Звали его Франсуа-Мари Банье. Парижанин из приличной семьи. В отличие от других, более опытных геев – альфонсов, Майк и Франсуа практиковали все то, что другие не делали. Иногда их брала развратная парочка и устраивала домашнюю оргию. Партнер хоть и не был особенно красив, как Ив Сен-Лоран, но работы хватало по горло.
В шестидесятые годы Париж был фантастически либеральным городом. Появились разнообразные клубы, кафе с определенным уклоном, где собирались бальзаковского возраста дамы в поисках молодых жеребцов. Веселились все, от рабочей среды до крупных политиков. В газетах тех времен публиковали дебоши со звездами на первых страницах. Прошло время, и все изменилось. Исчезли активные h"ustele, и угол почти опустел. Его напарник, видя ситуацию перемен, придумал себе новое амплуа: писатель-фотограф, оставив за собой основной доход от секса. У него оставались верные клиенты, позже возникла правильная идея снимать на пленку портреты глупых богатых теток, что дало ему дополнительно определенный статус. Первая удача на этом поприще – выставка фотографии в культурном центре Бобура. К этому моменту он уже давно переместился в кафе «Flore» на второй этаж, где собирались свои люди. Создал уютную обстановку кабинета и вообразил себя интеллектуалом.
