– Вот именно. Лишь одна-две станции транспортируют обогащенное ядерное топливо на пятнадцати-двадцатитонных грузовиках в массивных железобетонных барабанах, поднять которые можно только с помощью грузоподъемного крана. Это, естественно, исключает возможность нападения. Но нам, как и многим другим, подобное недоступно. Наши барабаны без особого труда поднимет любой сильный мужчина. Уже несколько ученых-ядерщиков публично предлагали нам обратиться за помощью к Кремлю и заключить договор с Красной армией о выполнении перевозок, как это принято у русских: на тяжелых бронированных грузовиках и с вооруженной охраной спереди и сзади.
– Почему же мы так не делаем?
– А бог его знает. Наверное, все по той же причине – чтобы не напугать народ до смерти. И не испортить имидж ядерной промышленности. Как известно, наш лозунг: «Атом для мира, а не для войны». Во всей цепочке по производству ядерного топлива транспортировка – самое слабое звено в смысле безопасности. Его даже и звеном-то назвать нельзя. Основные компании грузоперевозок – «Пасифик интермаунтин экспресс», «Тристейт» и «Маккормак» – очень встревожены тем, что происходит, но их водители не в состоянии что-либо сделать. При перевозках на грузовиках, которые многие предпочитают называть «дорожным рэкетом», кражи и недостачи – обычное дело. Это наиболее коррумпированная и криминализированная сфера бизнеса в Штатах, но никто, а в особенности сами водители, не смеет заявить об этом достаточно громко. Профсоюз водителей грузовиков – самое могущественное и наводящее страх объединение в Штатах. В Великобритании, Германии и Франции его заправилы были бы вне закона, в России они нашли бы свой конец в Сибири. Но здесь все не так. Никто не посмеет выступать против профсоюза, если ему дороги его жена, дети, пенсия или, в конце концов, собственное здоровье. Каждый день пропадает до двух процентов товаров, перевозимых по дорогам нашей страны. Возможно, цифра должна быть больше. Умудренные опытом с жалобами не обращаются. В редких случаях, когда с жалобой все-таки кто-нибудь приходит, страховые компании спокойно выплачивают ему страховку, поскольку получаемые ими премии значительно перевешивают то, что они оценивают как профессиональные потери. «Профессиональные» – этим словом все сказано. Восемьдесят пять процентов краж осуществляют люди, работающие в транспортной индустрии. Восемьдесят пять процентов ограблений совершается в сговоре с водителями грузовиков, которые, конечно же, являются членами профсоюза.
– Случалось ли когда-нибудь, чтобы кража ядерных материалов происходила прямо на дороге?
– Не думаю. Такие вещи на открытой дороге не делаются. Все происходит либо на перевалочных пунктах, либо на автостоянках. Водитель Джонс, к примеру, идет в мастерскую, делает там копии своих ключей от машины и передает их Смиту. На следующий день он останавливается возле закусочной для водителей, тщательно запирает дверь кабины и отправляется перекусить, один или вместе со своим напарником. По возвращении он разыгрывает хорошо отрепетированный спектакль: замечает «пропажу», взывает к небесам о мщении и спешит к ближайшей телефонной кабине, чтобы вызвать полицейских. Те прекрасно знают, что на самом деле происходит, но доказать ничего не могут. О таких кражах редко сообщается в рапорте, и они проходят практически незамеченными, потому что очень редко осуществляются с применением насилия.
Райдер терпеливо произнес:
– Всю свою жизнь я был полицейским, и мне все это известно. Я спрашивал конкретно о краже ядерных материалов.
– Я ничего не знаю.
– Не знаете или не хотите сказать?
– Думайте что угодно, сержант.
– Хорошо. Благодарю вас. – По реакции Райдера невозможно было понять, к какому выводу он пришел. Он повернулся к Яблонскому. – Доктор, может быть, мы пойдем проверим кабинет Сьюзен?
– Это не в вашем обычае, сержант, спрашивать чьего-либо разрешения на что бы то ни было, – сухо сказал Яблонский.
– Не нужно язвить. Дело в том, что официально расследованием занимаемся не мы.
– Знаю. – Яблонский бросил взгляд на Джеффа. – Дорожные патрульные здесь, в общем-то, ни к чему. Скажите, вам запрещали сюда приезжать?
– Нет.
– Впрочем, какая разница? Господи, на вашем месте я бы сходил с ума от беспокойства. Можете обыскать все это чертово здание, если хотите. – Он немного помолчал. – Пожалуй, я пойду с вами.
– Это чертово здание, как вы его называете, я оставлю Паркеру и Дэвидсону, которые уже находятся здесь, и всем тем представителям закона, что прибудут сюда с минуты на минуту. Зачем вам нужно идти вместе с нами в кабинет моей жены? За всю свою жизнь я ни разу не утаивал вещественных доказательств.
– Кто говорит об этом? – Яблонский посмотрел на Джеффа. – Вы знаете, что ваш отец имеет устоявшуюся и вполне заслуженную репутацию человека, который берет закон в свои руки?
– Должен признаться, ходят такие слухи. Значит, вы хотите засвидетельствовать хорошее поведение того, кто нуждается в заботе и покровительстве? – спросил Джефф, впервые улыбнувшись с тех пор, как услышал о похищении матери.
