– Никогда не слышал, чтобы слова «забота и покровительство» упоминались в отношении сержанта Райдера, – сказал Яблонский.
– Возможно, Джефф прав, – невозмутимо произнес Райдер. – Я готов идти.
Яблонский недоверчиво улыбнулся.
Дверь кабинета была слегка приоткрыта, вокруг дверной ручки и замка теснились четыре расщепленных отверстия. Райдер хладнокровно посмотрел на них, толкнул дверь и вошел в кабинет. Сержант Паркер, который усердно передвигал кончиком карандаша какие-то клочки бумаги по столу, прервал свое занятие и повернулся. Это был дородный мужчина лет сорока, с приятным лицом, совершенно не похожий на полицейского, благодаря чему он сумел стать вторым после Райдера по задержанию преступников.
– Я ждал тебя, – сказал он. – Дело чертовски сложное, просто невероятное. – Он улыбнулся, чтобы ослабить напряжение, которого Райдер, впрочем, как будто вовсе и не чувствовал. – Ты пришел, чтобы заняться этим самому и показать неумехам, как работают профессионалы?
– Нет, хочу всего лишь посмотреть. Делом этим я не занимаюсь и уверен, что наш жирнюга получит огромное удовольствие, удерживая меня подальше от него.
«Жирнюга» относилось к начальнику полиции, которого Райдер ни в грош не ставил.
– Этот заплывший жиром садист с радостью пойдет на такое. – Сержант Паркер не обратил внимания на то, что доктор Яблонский, не имевший счастья быть знакомым с начальником полиции, слегка нахмурился. – Может, стоит нам с тобой как-нибудь собраться и свернуть ему шею?
– Ну да, учитывая, что у него размер воротничка пятьдесят сантиметров. – Райдер взглянул на простреленную дверь. – Маккаферти, охранник у ворот, заявил, что стрельбы не было. Это что, термиты?
– Нет, глушитель.
– А зачем вообще было стрелять?
– Спроси у Сьюзен. – Паркер был давнишним другом семьи Райдеров. – Налетчики собрали весь персонал и закрыли вон в той комнате, через коридор. А Сьюзен как раз выглянула из двери, увидела, что происходит, и заперлась на ключ.
– И тогда они взломали дверь. Наверное, боялись, что Сьюзен бросится к ближайшему телефону.
– Ты ведь составлял рапорт о здешней системе охраны.
– Что верно, то верно. Я все помню. Только доктору Яблонскому и мистеру Фергюсону было позволено иметь прямую телефонную связь. Все остальные звонки проходят через коммутатор. Значит, их в первую очередь беспокоила сама Сьюзен. Видимо, решили, что она выберется через окно.
– Вряд ли. Судя по тому, что я слышал, хотя еще не успел опросить всех, эти парни ориентировались здесь как у себя дома. Им прекрасно было известно, что снаружи нет никакой пожарной лестницы, что в каждой комнате установлен кондиционер и что не так-то просто выпрыгнуть через намертво вделанное стекло.
– Зачем же тогда стрелять?
– Возможно, они спешили. Или терпения не хватило. По крайней мере, они сделали предупреждение. Один из похитителей сказал: «Отойдите в сторону, миссис Райдер, я буду стрелять, чтобы открыть дверь».
– Ну что ж, отсюда вроде бы вытекают две вещи. Во-первых, они не бессмысленные убийцы. Но я сказал «вроде бы», потому что мертвыми заложниками торговаться не будешь и сопротивляющихся физиков к выполнению нужной задачи не склонишь. Во-вторых, они знали в лицо каждого работающего здесь.
– Это точно.
– Похоже, их очень хорошо проинформировали.
Джефф пытался говорить спокойно, подражая невозмутимости своего отца, но его выдавала быстро пульсирующая жилка на шее.
Райдер указал на поверхность стола, усеянную клочками бумаги:
– В твоем возрасте, Паркер, пора бы уже завязывать с детскими головоломками.
– Ты же знаешь, я дотошный, усердный, добросовестный следователь, который ничего не оставит без внимания.
– Судя по всему, ты уже изучил эти бумажки вдоль и поперек. Есть какие-нибудь идеи?
– Нет. А у тебя?
– Тоже нет. По-видимому, это содержимое корзины Сьюзен?
– Да. – Паркер с раздражением посмотрел на бумажное крошево. – Я знаю, что секретари и машинистки, выбрасывая использованные листы бумаги в корзину, часто рвут их на половинки. Но не на такие же клочки!
– Ты прекрасно знаешь Сьюзен. Она никогда не рвет на половинки, четвертинки или даже восьмушки. – Райдер дотронулся до лежащих на столе бумажек – остатков писем, копирки и стенографических записей. – На шестнадцать частей – это да, но только не на половинки. – Он отвернулся от стола. – И ты не нашел никаких других зацепок?
– Ни в столе, ни на столе. Она взяла с собой сумочку и зонтик.
– Откуда тебе известно, что у нее был зонтик?
– Выяснилось в результате расспросов, – терпеливо пояснил Паркер. – Ничего не осталось, кроме вот этого. – Он взял фотографию Райдера в рамке, поставил ее обратно на стол и рассеянно заметил: – Некоторые люди сохраняют спокойствие и деловитость при любых обстоятельствах. Боюсь, это как раз такой случай.
Доктор Яблонский проводил их до потрепанного «пежо».
– Если от меня потребуется какая-нибудь помощь, сержант…
– Вы можете сделать две вещи. Во-первых, попробуйте раздобыть личное дело Карлтона, но так, чтобы не узнал Фергюсон. Ну, вы знаете, подробности его продвижения по службе, рекомендации и тому подобное.
