Она прошла через спальню в ванную комнату, предусмотрительно выждала несколько секунд, включила душ, вернулась в гостиную и поманила пальцем Джулию, которая последовала за ней в ванную. Сьюзен улыбнулась, увидев удивленное лицо девушки, и тихо сказала:
– Я не знаю, прослушиваются комнаты или нет.
– Конечно прослушиваются.
– Почему ты так уверена?
– Этот подонок наверняка способен на что угодно.
– Мистер Моро? Мне он показался почти очаровательным. Но я с тобой согласна. Если включить душ, это создает в спрятанном микрофоне помехи. По крайней мере, так утверждает Джон. – Кроме нее и Паркера, никто не называл сержанта Райдера по имени, возможно, потому, что оно было известно не многим. Джефф неизменно называл свою мать по имени, Сьюзен, а отца – только папой. – Господи, как бы мне хотелось, чтобы сейчас он был здесь! Впрочем, я уже послала ему записку.
Джулия непонимающе уставилась на нее.
– Помнишь, еще в Сан-Руфино я почувствовала себя плохо и мне пришлось зайти в дамскую комнату? Я взяла с собой фотографию Джона, вынула ее из рамки, записала на обороте все, что заметила, а затем вложила обратно в рамку и оставила ее на столе.
– Но догадается ли он посмотреть на обороте фотографии? Мне кажется, вероятность этого слишком мала.
– Ты права. Поэтому я нацарапала стенографическими значками маленькую записочку, разорвала ее на мелкие клочки и бросила в корзину для бумаг.
– Опять-таки, можно ли надеяться, что ему придет в голову проверять корзину? И даже если так, сообразит ли он собрать и соединить вместе обрывки?
– Да, шансы невелики. И все же это лучше, чем ничего. Ты его не знаешь, как я. Обычно считается, что женщины непредсказуемы, и меня раздражает в Джоне именно то, что в девяноста девяти случаях из ста он точно знает, как я поступлю.
– Ну предположим, найдет он твое послание, и что? Разве много ты могла ему сообщить?
– Совсем мало. Описание, насколько вообще возможно описать человека в маске, его дурацкое замечание о том, что там, куда нас везут, ног не промочить, и его имя.
– Странно, что он не предупредил своих головорезов, чтобы не называли его по имени. Хотя, наверное, это вовсе не его имя.
– Конечно, имя не настоящее. У него извращенное чувство юмора. Ворвался на атомную станцию, и, наверное, ему показалось забавным назвать себя по имени другой станции, которая расположена в Моро-Бэй. Не знаю, поможет ли это нам.
Джулия неуверенно улыбнулась и вышла из ванной комнаты. Когда дверь за нею закрылась, Сьюзен повернулась, чтобы определить источник сквозняка, который внезапно обдал ее спину холодом, но не обнаружила никакой щели или отверстия, откуда мог бы дуть воздух.
В тот вечер вода лилась из душей почти непрерывно. Профессор Барнетт, номер которого находился в двух шагах от комнаты Сьюзен, включил душ по той же причине, что и она. Поговорить он хотел, разумеется, с доктором Шмидтом. Перечисляя удобства Адлерхейма, Брамуэлл забыл упомянуть о том, что представлялось для Барнетта и Шмидта самым существенным удобством: в каждом номере имелся бар. Двое мужчин молча чокнулись друг с другом: Барнетт поднял стакан с виски, а Шмидт налил себе джин с тоником. В отличие от сержанта Паркера Шмидт не имел скрытых предпочтений относительно места производства джина. Джин всегда остается джином.
Барнетт спросил:
– Вы понимаете во всем этом столько же, сколько и я?
– Да.
Подобно Барнетту, Шмидт совершенно не представлял себе, как все это понимать.
– Он сумасшедший, чокнутый или просто коварный дьявол?
– То, что он коварный дьявол, вполне очевидно, – веско произнес Шмидт. – Конечно, ничто не мешает ему быть одновременно и тем, и другим, и третьим.
– Как вы считаете, у нас есть шансы выбраться отсюда?
– Абсолютно никаких.
– А выбраться отсюда живыми?
– Тоже никаких. Он не может оставить нас в живых, иначе впоследствии мы сумеем опознать его.
– Вы действительно думаете, что Моро готов хладнокровно убить всех нас?
– Ему придется это сделать. – Шмидт немного помолчал. – Впрочем, я не уверен. Он кажется вполне цивилизованным, на свой манер разумеется. Возможно, это только видимость, но, похоже, у него есть конкретная цель.
Для подкрепления своих рассуждений Шмидт опустошил стакан, и ему пришлось сходить за новой порцией.
– Не исключено, что он собирается обменять наши жизни на свободу от наказания. Не хочу сказать ничего дурного о других… – его интонации свидетельствовали об обратном, – но, держа в заложниках четырех ведущих физиков-ядерщиков, он имеет на руках довольно сильные карты для сделки с властями штата или с правительством, как уж там сложится.
– С правительством, конечно. Доктор Дюррер из УЭИР уже наверняка задействовал ФБР. И хотя мы весьма важные персоны, но нельзя недооценивать мощного психологического воздействия, которое оказывает тот факт, что в качестве заложников взяты две невинные женщины. Государство потребует освободить всех нас, даже если придется остановить колесо правосудия.
