– Утром явитесь ко мне с рапортом, – прохрипел Донахью. – Я знаю, о чем вы говорите. О налете на станцию. Райдер не может заниматься этим расследованием, он больше не полицейский. А обсуждать дела полиции с гражданскими лицами вы не имеете права. Теперь убирайтесь. Я хочу поговорить с Райдером наедине.
Райдер с поразительной для человека его комплекции легкостью вскочил на ноги:
– Из-за вас обо мне станут говорить как о негостеприимном хозяине. Я не могу этого позволить.
– Вон!
Не так-то просто прорычать это слово, но Донахью сделал достойную похвалы попытку. Однако Паркер пропустил его рев мимо ушей. Донахью развернулся, подошел к телефону, поднял трубку – и вскрикнул от боли, когда левая рука Райдера коснулась его руки. Локтевой нерв – наиболее близко расположенный и чувствительный из всех периферических нервов, а пальцы у Райдера были очень сильными. Донахью уронил трубку на стол и начал массировать пострадавшее место. Райдер положил телефонную трубку на место.
– Черт знает что такое! – Донахью продолжал старательно растирать руку. – Ладно же! Крамер, арестуйте Райдера за нападение на представителя правосудия.
– Что? – Райдер огляделся по сторонам. – Кто-нибудь видел, как я напал на этого жирнюгу?
Естественно, никто ничего не видел.
– Дом калифорнийца – его крепость. Никто не смеет трогать здесь что-либо без моего разрешения.
– Неужели? – Забыв о пульсирующем нерве, Донахью порылся в кармане и вытащил оттуда листок бумаги, которым стал с ликованием размахивать перед носом Райдера. – Я могу трогать в этом доме все, что захочу. Знаете, что это такое?
– Конечно. Ордер на обыск, подписанный Левинтером.
– Вот именно, мистер.
Райдер взял ордер:
– Закон гласит, что сперва я должен прочитать его. Или вам это не известно? – Он смотрел на ордер буквально долю секунды. – Да, это судья Левинтер. Ваш коллега по покеру в городском совете, самый коррумпированный после вас чиновник в городе. Единственный судья, который мог выписать ордер по сфабрикованному обвинению. – Он посмотрел на четверых сидящих мужчин. – Обратите внимание на реакцию этого стража общественной нравственности, в особенности на цвет его лица. Джефф, как ты думаешь, что за обвинение здесь сфабриковано?
– Погоди-ка. – Джефф задумался. – Наверное, обвинение в воровстве. Кража водительских прав? Недостача полицейского передатчика? Или что-нибудь более интересное, например укрывательство цейссовского бинокля с отметкой «Л. А. П. У.»?
– А теперь следите за цветом его лица, – произнес Райдер. – Интересное клиническое наблюдение. Фиолетовый с оттенком пурпурного. Готов спорить, что хороший психолог на основании этого сделал бы определенные выводы. Возможно, комплекс вины?
– Я понял! – радостно воскликнул Джефф. – Он пришел сюда искать вещественные доказательства, похищенные с места преступления.
Райдер еще раз посмотрел на ордер:
– Не понимаю, как ты догадался.
Донахью вырвал ордер у него из рук:
– Вы правы. И когда я их найду…
– Найдете что? Это дело сфабриковано, вы даже не знаете, что искать. Вы и в Сан-Руфино не были.
– Я прекрасно знаю, что искать. – Он направился в соседнюю комнату, но остановился, заметив, что Райдер идет за ним. – Вы мне не нужны, Райдер.
– Знаю. Но я нужен своей жене.
– Что вы хотите этим сказать?
– Там у нее лежат очень симпатичные украшения.
Донахью в ярости поднял кулаки, посмотрел Райдеру в глаза, тут же переменил свое намерение и гордо прошествовал (если, конечно, гиппопотамы способны гордо шествовать) в спальню. Райдер следовал за ним по пятам.
Донахью начал с комода: вытащил первый ящик, быстро переворошил стопку блузок, свалил их в кучу и задвинул ящик. Затем перешел к другому, но вскрикнул от боли, когда Райдер вновь схватил его за локоть. Сидевший в гостиной Паркер закатил глаза, встал, взял свой стакан и стакан Яблонского и целеустремленно направился к бару.
Райдер процедил:
– Я не люблю неопрятных людей и уж совсем не могу терпеть, когда грязными пальцами копаются в белье моей жены. Я буду показывать ее вещи, а вы можете смотреть. Раз я понятия не имею, что вы такое ищете, значит не могу ничего спрятать, правильно?
Райдер провел скрупулезный осмотр одежды своей жены, затем разрешил Донахью продолжить обыск.
Джефф принес на кухню стакан с выпивкой. Крамер стоял, прислонившись к раковине и сложив на груди руки. Вид у него был мрачный и недовольный.
– Кажется, вам до чертиков надоел этот рьяный поборник морали. Хотите джину? Донахью нагрузился бурбоном под завязку, так что он ничего не учует.
Крамер с благодарностью взял стакан.
– Предполагалось, что вы будете обыскивать кухню? – спросил Джефф.
– Ну да. Вы же видите, как я ее обыскиваю.
– Что-нибудь нашли?
– Наверное, найду, если начну искать. Кастрюли и сковородки, тарелки и чашки, ножи и вилки – в общем, всякую всячину. – Он сделал глоток. – Даже и не знаю, какого черта я здесь должен найти. Мне ужасно неловко, Джефф. Но что я могу поделать?
– Именно то, что и делаете. То есть ничего. Бездеятельность вам подходит. Есть какие-нибудь соображения насчет того, что конкретно ищет наш жирный друг?
