Я могу развеять страхи ученых. Они не несут ответственности за этот сейсмический толчок. Ответственность за него лежит на мне. Эпицентр землетрясения находится не под „Белым волком“, а под разломом Гарлок, который является самым большим в штате после разлома Сан-Андреас. Гарлок расположен параллельно „Белому волку“ и настолько близко к нему, что сейсмологи могли легко обмануться, неправильно прочитав показания приборов или решив, что они вышли из строя.
По правде говоря, я не ожидал, что стану причиной этого небольшого подземного толчка, поскольку в данном районе не было зарегистрировано никаких землетрясений, которые могли бы объясняться существованием этой огромной трещины. Маленький атомный заряд был взорван мной сегодня в час двадцать пять в чисто экспериментальных целях, чтобы убедиться, сработает он или нет. Результаты удовлетворительные.
Вероятно, многие в этом штате не поверят моему заявлению. Все сомнения исчезнут и у жителей штата, и у всей нации, когда завтра я взорву второй атомный заряд – время и место будут объявлены позже. Этот заряд уже установлен, его мощность – одна килотонна. Бомба такой силы уничтожила Хиросиму».
«Это все. – На лице ведущего не было и следа задорной улыбки, которую он позволил себе в предыдущем выпуске новостей. – Возможно, это просто розыгрыш. Если нет, то перспектива в лучшем случае заставляет задуматься, в худшем – приводит в дрожь. Любопытно было бы поразмышлять о возможных последствиях и намерениях…»
Райдер выключил телевизор. Размышлять он мог и самостоятельно. Он сварил кофе и выпил несколько чашек, пока принимал душ, брился и одевался. День обещал быть долгим. Он пил уже четвертую чашку, когда ему позвонил Данн с извинениями, что не связался с ним сразу после телепередачи.
– Удар нанесен мастерски, – сказал Райдер. – У меня возникает только один вопрос: неужели власти штата в лице уважаемых сейсмологов солгали нам?
– Не имею представления.
– А я имею.
– Все возможно. У нас нет закрытой линии связи с Пасаденой. Зато есть с нашей конторой в Лос-Анджелесе. Сассун ужасно расстроен, не в последнюю очередь из-за вас, и хочет видеть нас у себя. В девять часов. Возьмите с собой сына. Приезжайте как можно быстрее.
– Сейчас? Но еще только без двадцати семь.
– Мне надо кое-что сказать вам. Не по открытой линии.
– Все телефоны прослушиваются, – пробурчал Райдер. – В этом штате у человека не осталось права на личную жизнь.
Райдер и Джефф появились в кабинете Данна в самом начале восьмого. Их встретил бодрый, энергичный человек. Ничто не свидетельствовало о том, что Данн провел бессонную ночь. Кроме него, в кабинете никого не было.
– Это помещение не прослушивается? – поинтересовался Райдер.
– Когда я оставляю здесь наедине двух подозреваемых, то да. В других случаях – нет.
– А где большой белый вождь?
– Сассун все еще в Лос-Анджелесе. Пока что остается там. Как я уже сказал, он расстроен. Во-первых, все произошло, можно сказать, у него на заднем дворе. Во-вторых, из Вашингтона сюда летит директор ФБР. В-третьих, ЦРУ пронюхало об этом и тоже хочет поучаствовать. А как всем должно быть известно, ФБР и ЦРУ почти не разговаривают друг с другом. Когда же они вынуждены общаться, то слышно, как трещит лед.
– Какое они имеют отношение к этому делу?
– Сейчас расскажу. Вскоре нам с вами предстоит короткое путешествие на вертолете. В Пасадену. Босс сказал, чтобы мы были в девять ноль-ноль, и мы будем точно в срок.
Райдер с обманчивой мягкостью заметил:
– ФБР не имеет права распоряжаться отставным полицейским.
– Мне даже не придется говорить «пожалуйста». Вас не остановят и дикие лошади. – Данн сложил бумаги в стопку. – Пока вы с Джеффом отдыхали, мы, как обычно, трудились всю ночь. Записывать что-нибудь будете?
– Нет необходимости. Джефф у меня вместо банка памяти. В радиусе пятидесяти километров он может по номеру определить владельцев тысячи машин.
– Как бы мне хотелось, чтобы мы имели дело только с номерами машин! Итак, наш друг Карлтон, заместитель начальника охраны, захваченный вместе с другими заложниками. Вот что у нас на него имеется. Капитан, армейская разведка, НАТО, Германия. Ничего интересного. Ни шпионажа в духе плаща и кинжала, ни контршпионажа. Похоже, он сумел проникнуть в коммунистическую ячейку немцев, работавших на базе. Есть косвенные подозрения о его чересчур тесных с ними контактах. Ему предложили перевестись в танковый батальон регулярной армии, но он отказался. Ушел в отставку. Со службы его не увольняли, в отставку насильно не отправляли – в общем, армия не чинила ему препятствий. По крайней мере, так они утверждают. Возможно, это правда. Независимо от того, насколько обоснованны подобные подозрения, армия, вполне понятно, рисковать не будет. Конец этой линии. О прочем Пентагон умалчивает.
– Значит, просто намек на связь с коммунистами?
