– Не думаю. Они же не знают, что у нас в руках имеются доказательства. Донахью, сам вор по натуре, автоматически придет к выводу, что только воры могли украсть его деньги и оружие, и не станет афишировать это происшествие. То же самое можно сказать и в отношении Левинтера. Конечно, сперва при мысли о похищенной шифровальной книжке и снятых отпечатках пальцев ему придется немало поволноваться, но затем он узнает, если уже не узнал, что его фотография, где он снят в весьма пикантной ситуации со своей секретаршей, в «Глоб» опубликована не будет. Левинтер тихо наведет справки, поймет, что сфотографировавшие его люди не имеют никакого отношения к журналу, и вынужден будет прийти к заключению, что имеет место шантаж с целью помешать его назначению руководителем Верховного суда штата. Вы же сами говорили, что у него влиятельные друзья. Следовательно, не может не быть влиятельных и сильных врагов. Какой бы ни была причина, шантажистов он не боится. Шантажистам русские шифры неизвестны. Правда, у него взяли отпечатки пальцев, но полицейские в масках не ходят и отпечатки в постели не снимают – сперва они вас арестовывают. А о шантажистах позаботиться он может. Калифорнийский закон безжалостен по отношению к их племени, а Левинтер и есть закон.
– Ты мог сказать мне обо всем раньше, – с укором произнес Джефф.
– Мне казалось, ты и так понял.
– Вы все рассчитали заранее? До того, как отправились к ним? – спросил Данн.
Райдер кивнул.
– Вы намного умнее любого полицейского. И даже работника ФБР. Есть какие-нибудь предложения?
– Прослушивать телефон Левинтера.
– Незаконно. Члены конгресса в наши дни настроены против прослушивания – видимо, сами опасаются, как бы их не стали прослушивать. Это можно устроить за час или два.
– Вы понимаете, конечно, что это будет второй жучок на его линии.
– Второй?
– А как вы думаете, почему шериф Хартман мертв?
– Наверное, слишком много болтал. Новый человек, еще глубоко не увяз и решил выйти из дела, пока не поздно.
– Это, конечно, тоже. Но как все произошло? Вероятно, Моро прослушивал разговоры Левинтера. А я ночью звонил из его дома на телефонную станцию с просьбой дать мне адрес Хартмана. Кто-то подслушал наш разговор и добрался до Хартмана раньше нас. Кстати, бесполезно искать пулю, убившую его. Это была разрывная пуля, и она непригодна для опознания из-за первичной деформации и дальнейшего расплющивания о кирпичную стену. Баллистическая экспертиза тут бессильна.
– Вы сказали «кто-то»?
– Возможно, Донахью – он уже приходил в сознание, когда мы ушли из его дома – или кто-нибудь из его криминальных подручных. Раминов не единственный.
– Вы называли себя, когда звонили?
– Мне пришлось это сделать, чтобы получить нужную информацию.
– Значит, Донахью известно, что вы были у Левинтера. Тогда и судья это знает.
– Не обязательно. Сообщив Левинтеру о моем звонке, Донахью практически признается, что прослушивал его. Точно так же если Донахью или кто-то другой подслушал мой разговор с Аароном из «Экземинера», то все равно не сможет сказать об этом Левинтеру. Правда, я очень сомневаюсь, что мой второй разговор по телефону прослушивался. Наш любитель подслушивать, услышав имя Хартмана и упоминание его адреса, сломя голову должен был броситься к нему домой.
Данн посмотрел на сержанта с любопытством, можно даже сказать, с некоторым уважением.
– Короче, вы учли все возможности.
– Надеюсь, что да. Но сомневаюсь.
Один из стоявших на столе телефонов зазвонил. Данн молча выслушал сообщение. Его губы сжались, с лица исчезло всякое выражение. Несколько раз он кивнул головой, сказал: «Я это сделаю», положил трубку и посмотрел на Райдера.
Без каких-либо заметных изменений в голосе Райдер произнес:
– Я говорил вам, что невозможно учесть все. Они схватили Пегги?
– Да.
Стул, на котором сидел Джефф, грохнулся на пол. Юноша вскочил на ноги, его лицо мгновенно утратило свои краски.
– Пегги! Что с ней случилось?
– Они схватили ее. Как заложницу.
– Заложницу! Вы же вчера вечером обещали… Будь проклято ваше чертово ФБР!
– Два работника этого проклятого, как вы говорите, ФБР, – тихо произнес Данн, – находятся сейчас в больнице. Один в критическом состоянии. Пегги, по крайней мере, не пострадала.
– Сядь, Джефф, – все так же бесстрастно приказал Райдер и посмотрел на Данна. – Меня уверяли, что беспокоиться не о чем.
– Увы. Вы сможете узнать кольцо с аметистом, который она носит на мизинце левой руки? – Глаза Данна мрачно сверкнули. – Особенно если, по их словам, оно останется на пальце?
Джефф в это время как раз поднимал свой стул. Он застыл на месте, судорожно сжав руками перекладины спинки, словно собираясь сломать их.
– Господи, папа! – хрипло произнес он. – Ну что ты здесь сидишь? Это же… это же не по-людски. Ведь это Пегги! Наша Пегги! Мы не можем больше оставаться здесь. Пошли. Мы быстро туда доберемся.
– Тише, Джефф, тише. И куда же это мы быстро доберемся?
– В Сан-Диего.
Райдер заговорил намеренно холодным голосом:
